Чтение онлайн

— А как же императрица? — Слышу от других с иронией.

— А эта несносная пана ещё не заслужила такой милости, — хохочет Сигизмунд и поворачивает на меня свою голову. — Так, а я не понял, почему мой гость не пьёт и не ест? Угостите его чем–нибудь.

От такого заявления народ явно растерялся. Но тут поднялась Белка, прихватила с собой общую тарелку с частично раздербаненной уткой, во вторую руку взяла кувшин. И уверенно направилась ко мне.

Стража собралась её остановить, но этой стоило лишь зло взглянуть на них, чтоб мужики отступили.

Две ступеньки, и она на сцене стоит, со мной поравнявшись. Делаю вид, что мне она не интересна. И никак не ожидаю, что еда полетит в меня через прутья.

— Жри, — лепит Белка с заметной брезгливостью, а затем ещё плещет мне в лицо вином. — Вкусно тебе? Испробуй, тёмный король. Тут тебе и место — подле императора.

С ближайших столов разразились хохотом.

Улыбаюсь ей, глядя прямо в глаза. Шлюха скалится в ответ, разворачивается и уходит. По дороге, она беспардонно достаёт платок Мейлин, который вытащила у меня, и вытирает им пальцы. Конечно, ты не знаешь его ценности, сука драная.

С ближайших столов поднимаются другие, следуя её примеру, смело подходят с тарелками и бросаются в меня едой.

Попадает на одежду, на волосы, в лицо. Но я остаюсь сидеть с невозмутимым видом, хотя внутри меня бушует огненный смерч.

Белка вернулась к императору и прильнула к нему головой на плечо.

— Ты слишком жестока к гостю, он обижал тебя? — Слышу негромкое от него.

— Да, имел такую неосторожность. Зазнавшийся, тупой пёс, — бросает тварь и посмотрит на меня таким взглядом, будто всю жизнь ненавидела и ждала этого момента.

Момента отмщения.

В этот самый миг я понял, что хочу прикончить её во что бы то ни стало.

Неужели она ненавидит меня настолько сильно? Что же такого ей сделал? Эти вопросы крутились в башке ещё часа два, пока я неподвижно сидел в клетке и наблюдал за тем, как куражатся господа.

Посидев немного за столом, Роксана потянула императора на танцы, где они весело кружились минут так сорок. И выглядели уж явно не как дядя с племянницей, а как романтическая парочка. По Сигизмунду было видно, как сильно он её хочет, как пялится на её белые дыньки. Думаю, Белка ему ещё не дала, она так просто не даёт. Только если он отпишет ей целое состояние, она раздвинет ноги. Шлюха.

Тем временем люди совсем распоясались и осмелели. Всё больше дамочек крутится около клетки, будто я безобидное зверьё. Стража расслабилась, пропуская всех. Даже Гершт, что бдил какое–то время, отступил подальше. А когда император с Белкой куда–то свалили из зала, он и вовсе исчез.

Стоило императору покинуть празднование, приличное застолье превратилось в балаган. Всё больше пьяных выкриков раздаётся, какие–то мелкие потасовки начались. Слышно, как ругаются пожилые дамочки со стражей, которая их не выпускает в дамскую комнату.

Вскоре мою клетку облепили. Пьяные, неадекватные хохочущие мне прямо в лицо рожи. Молодая пухлая явно перепившая девица вообще полезла через прутья, чтобы меня потрогать.

И тут случилось непредвиденное! Почуяв девственную кровь, я не смог сдержать в себе зверя и дёрнулся навстречу манящей добычи. Острые демонические зубы впились в руку, сладкая питательная кровушка коснулась языка и полилась в глотку. Этого хватило, чтобы проломить дверь клетки! Стремительно тающие десять единиц резерва вылились в залп шрапнели. Выкосив десяток людишек, я бросился на очередную девственницу, которых теперь легко распознаю по ауре. Вонзившись ей в горло, принялся всасывать жизнь жадными глотками. Резерв теперь не так важен, кровь в моём желудке подпитывает мои силы. Потусторонние силы.

Силы Нави.

Зверею всё больше, наслаждаясь витающей агонией. Они все должны поплатиться за то, что смеялись надо мной. За то, что дерзнули смотреть на меня и что–то вякать. Жалкое мясо. Просто еда. Просто кровь. Могу быть им благодарен лишь за то, что оставляют её горячей и такой сладкой в своих нежных телах.

Ломаю наручники и рву всех подряд, снося столы с пирушкой, разбрасывая части тел. Визг, крики — всё это песнь моего хаоса. Кто–то пытается спрятаться, но от меня не уйти. Я чую тела, их жар, их страх. Вы думали, что сами пришли на пир? Нет, вы — мой пир…

Опомнился лишь, когда подо мной раздался детский визг.

Замер в замахе. Мои пятисантиметровые чёрные когти уже практически прокололи голубые глаза девочки, которой лет двенадцать от силы. Но я не смог. Очнулся от наваждения, пересилил демоническую сущность. Нет, я не прилагал больших усилий. Насытившись, стало проще.

Поднялся, отступил. Окидывая бойню, пришёл в ужас. Неужели это всё сотворил я?!

Весь зал залит кровью и закидан кусками трупов. Ошмётки висят даже на шторах. Жалкие остатки трясущихся гостей забились в углы и ниши зала, некоторые прячутся под столами и под телами.

Только сейчас замечаю деловито заходящую в зал стражу, которая на время бойни просто куда–то ретировалась. А теперь вместо того, чтоб помочь людям, начинает их резать. Нещадно и непринуждённо, как свиней. Всех, дам, господ — без разбора.

— Не должно быть свидетелей, — слышу циничное.

И в этот самый момент понимаю, что так и было задумано! Мне хочется убраться отсюда поскорее. Но резерва нет, есть силы от крови, но их недостаточно, чтобы прорваться. Гершт за моей спиной. Из–за который выходят и бойцы. Один лезет к девочке, чтоб проткнуть её клинком. Но я хватаю его за горло и давлю, легко прорывая ткани и ломая кости. Труп валится, в моей руке остаётся его башка.

— Вот это сила, — охает Гершт, не скрывая восхищения.

И тут в меня влетает молния, валюсь без сил. Похоже, у них всё было под контролем. Я было подумал, что почти сбежал. Наивный.

Сразу в камеру не потащили. Завели в подземелье в небольшую комнатку с бассейном, куда меня и положили, раздев. И под магическим напором из нескольких шлангов хорошенько вымыли, избавив от крови. Затем мощным дуновением подсушили и вернули в камеру, где уже на кровати я увидел аккуратно сложенную серую сорочку и балахонные штаны. Какие заботливые!

— Полагаю, ужин нашему гостю не требуется, — выпалил Гершт, выходя из комнаты, и усмехнулся себе под нос.

Упав на кровать и распластавшись, я подумал, что моя излишняя сердобольность сегодня выглядела очень смешно. Когда император загнал всех в зал, они уже стали ходячими трупами. Решение было принято ещё до того, как я вонзился в руку девки. И для кого же этот эпизод? Показать мне самому, что я чудовище, которое может принять лишь милостивый польский император?

Или он просто оценивал мои силы?