Чтение онлайн

И он тоже сдохнет — подмывало так сказать, но я промолчал, продолжая смотреть на мага пристально. Тот резко развернулся и поспешил прочь. А я поковылял на кровать, где благополучно завалился. И, наконец, расслабился. Мне даже удалось поспать. И, похоже, немало. Пока морды снова не стали шуметь, притащив мне ещё еды.

Трое суток никто не трогает. Время считаю по приёмам пищи. Да и по ощущениям пока ещё легко определяю — когда ночь, а когда день. За это время я научился нормально присаживаться на горшок и уже ловко орудовать столовыми приборами, хотя выше груди руки так и не удаётся поднять. Видимо, блокада слишком мощная.

Имея ноль один процент резерва, я даже не могу общаться с духами, которые впали в спячку. Поэтому ищу иной способ выбраться. Изучив камеру, нахожу достаточно поверхностей, чтоб начертить руну кровью. Но вот незадача: камень сразу впитывает мою кровь без остатка, не давая изобразить и чёрточки. Отметая этот вариант, ищу другие.

Но даже столовые приборы не удаётся пришхерить, стражники бдительно пересчитывают посуду, делая это демонстративно.

Есть ещё вариант — это воспользоваться магическим карманом и свалить туда. Но не имея физических сил, я могу просто светиться задницей тут и замёрзнуть там. К тому же на его активацию тоже нужен резерв. Остаётся одно — нужно добыть кровь. Горячую, жизненную, мгновение назад тёкшую по жилам человека. Мне хватит секунды, чтобы воспользоваться её силой. Ну а дальше, как пойдёт.

Выбрав стратегию, начинаю примеряться к приходящим ко мне стражникам. К их артериям. Но мой взгляд всё больше отпугивает их. Поначалу они тряслись незаметно. Однако, зачастив, вибрируют ещё на подходе. Стучат ключи о замки, постукивает посуда в их руках, иногда у бедолаг барабанят зубы.

А я всё больше хочу впиться в их горлышки, как самый голодный в мире вампир.

Размышляя о том, как могу насолить этим гадам, подумал о Маре. Благо, статуэтку с духом я не держал в сумке, а предусмотрительно убрал в магический карман. Вытащить бы её оттуда и устроить придворным сладкую жизнь…

Серьёзная суета впервые доносится из соседней комнаты. И вскоре перед решёткой уже встают двое магов и сам Гершт. За ними двое бойцов вносят трон из белой кости. Куда вскоре вальяжно усаживается незнакомец в красном кафтане, усыпанном огромными рубинами, бриллиантами и смольно–чёрными камнями. Каждый камушек размером, как сапфир с новой секиры для Пересвета.

Вошедшему лет пятьдесят на вид, среднего роста, холёный, я бы сказал — вылизанный до кончиков пальцев, немного полноватый брюнет с распущенными волосами до плеч, с большими серыми глазами, в которых играют чёртики. Больше он смахивает на безумного учёного, нежели на правителя. Судя по движениям, он — живчик. По виду, что любит во всё вникать.

Вот он какой, мой ныне самый злейший враг — император Сигизмунд первый.

Маги расступились, двое отошли влево, Гершт — право, давая императору обзор.

Коль выпала такая честь, я вальяжно поднялся с кровати, когда они замерли. Стоило дёрнуться, у магов заискрило, но главный выставил ладонь. Похоже, он сам маг не хуже этих. Во взгляде никакого испуга, лишь научный интерес.

— Вот он какой, — выдал себе под нос Сигизмунд на польском. — На вид совершенно обычный юноша. Если не обращать внимание на шрамы, вполне симпатичный. А если обращать — можно понять, как старательно пытались его убить. Сколько боли он стерпел. Сколько ещё готов вытерпеть. Но вместе с этим становится ясно, что он не всемогущ. Он не может избавиться от них, поэтому несёт свои шрамы, как простой человек. Гершт?

— Да, ваша милость?

— Что в нём такого? Почему вы так его боитесь? — Выпалил император. — Это же обычный человек.

— Изволите шутить, ваша милость, — покривился маг.

— Отчасти да, — усмехнулся Сигизмунд. — Разве обычный человек может остановить легионы волотов и тысячи курий в одиночку? Сколько бы я потерял верных мне подданных? Солдат и магов? Ты бы смог Гершт?

— Нет, ваше светлейшиство, — ответил маг, вздыхая.

— Этот юноша не прост, — протянул император. — За два года он превратил свою деревеньку в целый город, по неприступности сравнимый лишь с Варшавой. И не просто в крепость, он создал внутри райский уголок для своих крестьян.

— Это спорно, — возразил маг.

— Я слышал много донесений. Но слова моей племянницы неоспоримы, — произнёс император строго. И Гершт прикусил язык, сделавшись нашкодившим псом.

Встав с кровати, я направился к решётке. Ровным шагом, без намёка на то, что мне трудно идти. Тем весьма удивил трусливых приспешников. Да и самого императора, который снова расставил на этот раз обе руки, чтоб придержать толпы злющих бойцов, которые скопились в смежных залах. Их бьющиеся сердечки я тоже чувствую.

— Ну привет, Сигизмунд, — произнёс я хищно. — Не дождался, когда сам приду? Что ж, умно.

— Рокси сказала, какой ты беспощадный, — усмехнулся император. — Предупредила о всех твоих возможностях. И о твоём диком нраве. Ты не пожалел даже собственного правителя. Бедняга Златозар подох в собственной сокровищнице, как крыса, и за что? Он всего–то просил прислать на помощь горстку ратников. А что с тульским князем не поделили? За клок земли ты убил полсотни его верных людей. Однако я понимаю истинные мотивы. Ты хочешь быть выше остальных. И это похвально. В тебе я вижу себя в юности. Эксцентричного, резкого, в вечной спешке и неугомонности.

— Много болтаешь, говори по делу, — прервал.

Маги зашипели себе под нос. А Сигизмунд рассмеялся.

— Вот! Вот он какой, — затряс пальцем. — Даже я, завоевавший всю Европу, не заслуживаю у этого юноши уважения.

— О каком уважении речь? Я — твой пленник, — напомнил.

— Тебе предлагали иное! — Прогремел император, резко изменив настроение. — А ныне уже поздно! Теперь ты будешь сидеть в этой темнице вечно, как можно дольше. И я об этом позабочусь.

Сразу стал злой и страшный. Но не для меня.

Смотрю на него, как на мясо. Никакая защита тебе, сволочь, не поможет. Порву голыми руками. За все твои козни, за все невинные жертвы. За то, что лишил меня Белки. И пытаешься лишить мечты.

Но я не сдамся. Нужно просто сделаться более гибким.

— Я же не дал ответа твоему послу, — отвечаю спокойно.

Император даже вперёд подался, вылупив глаза.

— А мне доложили иное. Ты бросил мои грамоты, что мусор, перед русскими князьями.

— Конечно, что за унизительное предложение? Наштамповал бланков, где любой может подписаться. Видимо, вам это всё в новьё, но по мне так — дешёвые трюки. Сотрудничество так не обсуждается. Скорее это была кость собаке. Или я не прав?

Сигизмунд прищурился и посмотрел в сторону арки. Усмехнулся себе под нос и поднялся.

— В Российской империи, которая более не существует, обитали лишь собаки, — бросил он с иронией. — Будь то крестьяне, графы или князья, всё одно — псы. И чем они старше, тем труднее привить верность к хозяину. А когда уже одичали, их проще прикончить. Но ты… ты не собака. Ты волчий вожак, потерявший свою стаю. Молодой и глупый. Тебя ещё можно приручить, но только одним способом. Если ты признаешь мою силу. И я этого скоро добьюсь. Тогда ты взмолишься, чтобы я стал твоим хозяином. Всё, аудиенция окончена!