Чтение онлайн

Однако, к концу первой четверти VI в. до. н. э. полководческие таланты второго царя нововавилонской или халдейской династии Навуходоносора II принесли победу Древнему Вавилону. Победоносные войска Навуходоносора несколько раз штурмом брали Иерусалим – первоклассную по тем временам крепость.

Последний штурм столицы Древней Иудеи, состоявшийся в 586 г. до н. э., закончился почти полным его разрушением или, согласно иудейской историографии, первым разрушением храма и угоном в вавилонское пленение почти всех его жителей. А в 582 г. до н. э. вавилоняне окончательно разрушили всё то, что не уничтожили ранее.

Правда, в вавилонский плен попали далеко не все иудеи. Часть их переселилась в Древний Египет, где обосновала в Александрии самую крупную иудейскую колонию древности.

Другая их часть, по мнению автора, с наиболее ценным национальным достоянием бежала в более безопасное место. Автор предполагает, что им был полуостров Малой Азии, точнее его юго-западная часть.

И удивительно, но именно в VI в. до. н. э. не где-нибудь, а «в Милете, самом южном из двенадцати городов Ионии (древнегреческое название западного побережья Малой Азии – прим. автора)на западной границе Малой Азии»203 и берут свой блистательный старт древнегреческая философия и естествознание. Вряд ли такое совпадение было случайным.

Разумеется, «любая цивилизация, достойная так называться, занимается поиском истин»204. Вполне естественно, что «мыслящие люди не могли не пытаться понять многообразие явлений природы, разгадать тайну появления на Земле человека, постичь смысл жизни и выяснить предназначение человека»205, и делали такое зачастую, хотя бы, поначалу, бескорыстно, движимые только чувством гордости за свои достижения.

Однако, «во всех древних цивилизациях, кроме одной, ответы на эти вопросы давались религиозными лидерами и принимались всеми»206. И «единственным исключением была цивилизация, созданная древними греками»207.

Одни только «греки совершили открытие, величайшее из когда-либо совершённых человеком: они открыли могущество разума»208. На первый взгляд «нелегко ответить на вопрос о том, что привело греков к их открытию»209.

И, всё же, при грамотном подходе такое возможно, особенно, если принимать во внимание, что «первые попытки осмыслить окружающий человека мир были сделаны в Ионии, греческих поселениях в Малой Азии, и многие историки пытались объяснить это сложившейся в Ионии общественно-политической обстановкой»210. По их мнению, «в Ионии была более свободная, чем в европейской Греции, политическая структура, что повлекло за собой определённое пренебрежение к традиционным религиозным верованиям»211.

Ну, а «прежде, и греческая, и другие цивилизации древности рассматривали природу как нечто хаотическое, капризное и даже устрашающее»212. Повсеместно во всём древнем мире, за пределами Греции считалось, что «всё происходящее в природе было необъяснимо или приписывалось воле богов, умилостивить которых можно было молитвами, жертвоприношениями и другими ритуалами»213.

И лишь «греки осмелились взглянуть природе в лицо»214. Одни только «древнегреческие мыслители отвергли традиционные доктрины, веру в сверхъестественные силы, догму, сбросив путы, сдерживающие мысль»215.

Именно «греки первыми начали изучать разнообразные загадочные и сложные явления природы и предприняли попытку понять их»216. Идя таким путём, «свой разум они противопоставили хаосу на первый взгляд случайных явлений и вознамерились пролить на них свет»217.

В результате, «греки выработали концепцию Вселенной, ставшую основной на всех последующих этапах развития европейской мысли»218. И самым главным достижением древних греков было то, что «их отношение было рациональным, критическим и нерелигиозным»219.

Решительно «греки отказались от мифов, равно как и от веры в богов, по своей прихоти правящих человеком и всем миром»220. Шаг за шагом, «постепенно греческие мыслители создали учение об упорядоченной природе, бесперебойно функционирующей по единому плану»221.

И действительно, «оказалось, что природа устроена рационально, и единый план, лежащий в её основе, хотя и не поддаётся воздействию со стороны человека, вполне постижим»222. Конечно же, «решающим шагом, позволившим рассеять ореол таинственности и мистицизма, окружавший явления природы, и «навести порядок» в их кажущемся хаосе, стало применение математики»223.

Разумеется, «этот шаг потребовал от греков не меньшей прозорливости, интуиции и глубины, чем вера в силу человеческого разума»224. Для них непреложным было то обстоятельство, что «план, по которому построена Вселенная, имеет математический характер – и только математика позволяет человеку открыть этот план»225.

Иными словами древние греки в VI в. до. н. э. совершили революцию. Если быть объективным, то греки в своём стремлении полагаться на свои силы были не одиноки.

Нечто аналогичное из самых поздних проявлений подобного подхода встречается у монголов вплоть до периода сложения и расцвета империи Чингисхана включительно. Согласно религиозным представлениям монголов их Бог или «Вечное Небо требует не только молитвы, но и активности»226.

Правда, в отличие от древних греков, средневековые монголы не были материалистами. Но, как выяснится в заключение настоящего тома, наличие подобных представлений о Боге у них является далеко не случайным.

Остаётся только ответить на вопрос, сами ли древние греки «осмелились взглянуть природе в лицо» или их кто-то подтолкнул их к такой постановке вопроса. Иначе говоря, была ли совершённая ими революция во взгляде на мир стихийной или, как показывает история почти всех революций, о которых до нас дошли задокументированные свидетельства, готовилась в тиши синагог под самым бдительным оком высшего раввината или тайного мирового правительства?

По мнению автора, не может быть иной точки зрения на данный вопрос, кроме того, что научная революция Древней Греции произошла не сама по себе, а с подачи высшего раввината. Слишком серьёзные доводы говорят в пользу именно такого сценария развития событий.