Чтение онлайн

Для эффективности подобной системы, разумеется, необходимо постоянно пресекать любые шаги по возрождение древнеарийской философии у независимых исследователей, могущих сделать её достоянием широкого круга людей. Конечно же, высший раввинат ни на секунду не забывает о данной угрозе подрыва своей монополии на знания прежних цивилизаций.

Логические ловушки. Впрочем, если учесть размах игры и необходимость строжайшей конспирации, прямые воздействия на аудиторию со стороны высшего раввината и его ставленников сравнительно редки. В основном для целей обмана реального положения дел финансовый интернационал широко использует отвлекающий манёвр в виде логических ловушек, предоставляя людям самим создавать себе столь эффективно используемые им путы неведения.

Самой древней из них является культивирование в обучении человечества принципа Амун для всех, а истинные знания для избранных. С практической точки зрения оно выражается в навязывании во всей системе образования принципа четырёхединства материя-энергия-пространство-время вместо истинного принципа материя-информация-мера.

Разумеется, восходящая к позитивизму такая форма обучения в лучшем случае позволяет синтезировать поверхностные знания. Она наглухо закрывает любые пути проникновения в сущность явлений.

В результате, принципиально решать проблемы получившие подобное образование люди не могут. Единственное, что им удаётся, нередко с грехом пополам, обычно под контролем финансового интернационала, время от времени переводить перманентный кризис из одной острой его формы в другую пока менее опасную.

Скрытности власти высшего раввината способствует и то, что он осуществляется своё управление посредством сионистской науки в такой форме, когда все не только благодарны глобальной синагоге за её вмешательство, но и с нетерпением его ждут. Ведь проблемы, вставшие перед обществом, игрушечными не являются и требуют своего решения.

Нередко даже незамедлительного. Но, загнанное глобальной синагогой в определённые чётко очерченные рамки человечество, как бы того ни пыталось, решить многие из волнующих его проблем оказывается не в состоянии.

Обратная сторона медали. Властные амбиции, разумеется, заставляют высший раввинат прикладывать значительные усилия на поиск по всему миру ещё не находящихся под их контролем реальных знаний, составляющих древнеарийскую философию или имеющих к ней отношение. Они же приводят глобальную синагогу к необходимости дискредитировать все те формулировки древнеарийской философии, которые скрыть от человечества уже невозможно.

Особенно актуальными подобные действия стали с началом эпохи Возрождения, когда ход общественного развития создал настоятельный спрос на знания об окружающем мире. В те времена под его давлением многие прежние представления о Мироздании утратили силу, и финансовый интернационал был поставлен перед фактом неизбежности своего активного вмешательства для того, чтобы не упустить ситуацию из своих рук.

Начало было положено Галилеем, который «настоятельно советовал естествоиспытателям: не рассуждайте о том, почему происходит какое-то явление – описывайте его количественно»73. Его почин продолжил Ньютон, великий магистр Сионской общины74, то есть, организации, технически отвечающей за реализацию планов международного еврейского заговора по закабалению человечества.

В результате, «не только замечательные достижения самого Ньютона, но и сотни результатов, полученных его последователями, стали возможны благодаря тому, что их авторы полагались на математическое описание даже в тех случаях, когда физическое понимание явления отсутствовало»75. Со временем такая тенденция научной работы окрепла, и, как того и требует позитивизм, «в настоящее время целью науки зачастую считается математическое описание, а не физическое объяснение»76.

Стоит ли удивляться тому, что понимание сущности самих явлений, в кое-каких вопросах начиная прямо с XVI в., не продвинулось вперёд ни на шаг. О порочности подобного подхода свидетельствует также и дальнейшая судьба, действительно, в чём-то замечательных, достижений Ньютона.

В частности, невнимание к сущности изучаемых явлений привело к тому, что оно нередко пряталось очень глубоко. Настолько глубоко, что найти его в добровольно созданном тупике оказывалось невозможным.

И потому, например, «все попытки понять физическую природу гравитации неизменно заканчивались неудачей»77. А ведь именно гравитация начала исследоваться одной из первых.

Впрочем, несмотря на все стимулирующие усилия жидомасонерии, насаждаемый ею позитивизм устраивал далеко не всех. Как следствие, «отказ от объяснения физического механизма в пользу математического описания являлся сильнейшим потрясением даже для выдающихся учёных»78.

Однако, как бы то ни было, финансовому интернационалу вновь удалось добиться поставленных ранее перед собой целей. И уже в середине XX в. в официальной науке общепринятым стало мнение, что «необходимость наглядного представления или физического объяснения – не более чем пережиток классической физики»79.

Во мраке невежества. Впрочем, не всё шло гладко, и со временем выяснилось, что «величайшие научно-фантастические сюжеты скрываются за респектабельным фасадом физической науки»80. Как следствие, «классически понимаемая объективная реальность элементарных частиц теряется не в тумане какой-то новой плохо определённой или ещё не нашедшей своего объяснения концепции реальности, а в прозрачности математических выкладок, описывающих не поведение элементарных частиц, а наше представление о нём»81.

Аналогично обстоят дела почти всюду, например, «с гравитационным взаимодействием и электромагнитным излучением»82, ибо и тут «мы наблюдаем не их, а лишь производимые ими эффекты»83. И здесь вновь поднимается вопрос о том, «какова физическая реальность, лежащая за пределами математики?»84, и «сколь реальна сама математика?»85, и вообще, «реально ли физически то, что она утверждает относительно реального мира?»86.

В результате, если не обращаться к древнеарийской философии, «мы можем утверждать, что не располагаем никаким физическим объяснением действия электрического и магнитного полей, равно как и физическим знанием электромагнитных волн как волн»87. И потому комична ситуация, когда «математики и физики-теоретики говорят о полях»88, понимая, что «все эти поля не более чем фикции»89, ибо «их физическая природа нам неизвестна»90.