Чтение онлайн

Согласно древнеарийской философии, подобное состояние эквивалентно мигу начала космогонии, когда ещё не имеется никаких соображений о структуре выбирающей функции аксиомы выбора. Надо ли доказывать, что в такой ситуации вести разговор не только не о чем, но и вообще невозможно.

Дело в том, что полное неведение будет существовать до тех пор, пока не окажется полученным и обобщённым первый опыт. Но именно его накоплению и осмыслению, которые сопровождаются конкретизацией обсуждаемой проблемы, и препятствует в своих диалогах Сократ235.

Делает он такое, якобы пытаясь разобраться в сущности проблемы. И, благодаря такому коварному приёму, Сократу у своих неискушённых собеседников удаётся стяжать нимб своей «величественности» и «учёности».

Однако, надо сказать, что иногда «и на старуху бывает проруха», и Сократа ловят, если не на его демагогическом методе, то во всяком случае представляют его «интеллектуальные способности» в невыгодном для него свете. Например, Сократ был посрамлён в «своей учёности» в споре с Периандром.

Автор не приводит данный спор, поскольку он слишком длинен. Он скажет лишь, что столкновение интеллектов велось вокруг такого явления Мироздания, как голографические свойства отражения целого в частном и частного в целом.

Сократ, стоя на правильной позиции, которую строго научно можно аргументировать только с точки зрения древнеарийской философии, утверждает, что целое отражается в частном, и, наоборот, частное в целом. В качестве примера он привёл лучи Солнца, которые одновременно находятся над всеми и достигают каждого.

Однако, Периандр не теряется. Он спрашивает, если парусиной накрыть несколько человек, то у кого она будет находиться над головой – над каждым или надо всеми.

Правильный ответ заключается в том, что парусина будет находиться и над каждым и над всеми, но его следует, безусловно, обосновать. И здесь столь широко умничавший ранее Сократ, твёрдо не отказываясь от своего правильного ответа, никак не реагирует на призывы Периандра прояснить свою позицию.

Правда, по мнению автора, таким поведением он не признаёт своё бессилие, а имитирует его. И для подобного утверждения автора, помимо чисто внешних признаков, выражающихся в нежелания Сократа вступать в конкретное и всестороннее обсуждение рассматриваемого вопроса, имеются и другие доказательства.

Дело в том, что упоминание о неизвестном тогда подавляющей части человечества принципе голографичности Мироздания, относящегося к древнеарийской философии, однозначно выдало бы связь Сократа с мировой закулисой. А она, желая контролировать развитие Древней Греции невидимым для всех способом, за такое своеволие Сократа очень строго накала бы, невзирая на его прежние заслуги перед нею.

Разумеется, «проблесками интеллекта» Сократа не исчерпываются парадоксы, порождённые творчеством философов Древней Эллады. Самые распространённые из них создаются по схеме, впервые выдвинутой Эпименидом Критским в рамках парадокса «лгущего критянина».

Данный парадокс начинается с констатации того факта, что все жители острова Крит, якобы, лжецы. Его сущность заключается в ответе на вопрос, кем же следует считать критянина, прямо заявляющего, что он и есть лжец.

Ведь получается, что сделавший подобное заявление критянин говорит правду и потому лжецом не является. И такая ситуация, конечно же, не вяжется с исходным положением, утверждающим, что все критяне лжецы.

Необходимо отметить, что парадокс лгущего критянина «заразил» очень многих древнегреческих философов. И некоторые из них, например, Филет Кооский, отчаявшись его разрешить, покончили с собой.

Другие же, типа Диодора Кроноса, поклялись не питаться, пока не поймут в чём же тут дело. Конечно же, и такое начинание всегда заканчивалось смертельными исходами.

Как говорится, дело было бы таким смешным, если не было бы столь печальным. Но, с точки зрения древнеарийской философии, ситуация оказывается очень простой.

Ведь ситуация, когда все критяне будут лжецами, во всяком случае, всегда, не может состояться в действительности. Не может быть потому, что на лжи невозможно ничего построить, не говоря уже о такой сложной системе, которую представляет собой человеческое общество, пусть даже и древнее.

Действительно, как может существовать и решать проблемы своих членов, как коллективные, так и индивидуальные подобное общество. Как на его гражданах, используемых в качестве информационных носителей, может записываться нужная для функционирования самого общества во всех его аспектах информация?

Стоит тут задаться и вопросом о том, имеет ли общество лжецов хоть какие-то перспективы своего развития? Да, и вообще, могло ли оно, хотя бы, возникнуть?

Разумеется, ничего такое, во всяком случае, в длительной перспективе не может быть реализовано. Но даже, если нечто подобное кратковременно и будет создано, то такая структура окажется проявлением дьявольских замыслов.

А они, рано или поздно, а, значит, и основанное на них общество будут разрушены или саморазрушены. Ведь, с точки зрения древнеарийской философии, дьявол только сулит золотые горы, но расплачивается всегда разбитыми черепками и склонен к самоуничтожению.

Несколько иначе разрешаются парадоксы бесконечности, самым известным из которых является парадокс буриданова осла. Данный осёл стоит между двумя пучками сена на равном расстоянии от каждого из них.

Согласно начальным условиям, он голоден, но не может начать утолять свой голод по причине равенства расстояний до обоих источников пищи. В конечном счёте, зайдя в состояние ступора необходимостью выбора, буриданов осёл умирает с голода, несмотря на то, что до каждого пучка сена он дотягивается без особых проблем.

Безусловно, здесь имеется явный факт тиражирования дурной бесконечности. Согласно древнеарийской философии, данная тенденция, рано или поздно, но будет разрешена индивидуализацией конкретного выбора.

Он обязательно окажется осуществлённым из-за ограниченности возможностей любых объектов Мироздания. И даже самый тупой осёл вынужден будет сделать вполне конкретный выбор на фоне нестерпимых приступов своего голода.

Подобное обязательно произойдёт, когда предел его возможностей терпеть голод будет превышен. Буриданов осёл выберет себе охапку сена и с голоду никак не умрёт, правда, если ещё окажется в состоянии работать челюстями и не испустит дух от несварения желудка вследствие долгого воздержания от еды.

Выбор отмеченной охапки сена гарантируется аксиомой выбора. Но, учитывая отсутствие формулы выбирающей функции до наступления Конца Света, нельзя заранее сказать, какой охапке сена буриданов осёл отдаст своё предпочтение.

Аналогичны парадоксу буриданова осла логические тупики типа парадокса парикмахера, который бреет всех, кто не бреет себя сам. Вопрос заключается в том, кто же бреет самого парикмахера?

С теоретической точки зрения, как и в парадоксе буриданова осла, в данной задаче не определена единственная неподвижная точка. В специфике разбираемой ситуации она сопоставляется тому, кто будет брить парикмахера.