Древнееврейские мифы
Шрифт:
Далила, остригающая волосы Шимшону (Самсону). Неизвестный автор, Нидерланды, ок. 1520–1525 гг.
The Metropolitan Museum of Art
Со временем израильтянам надоела череда захватчиков, и они обратились к последнему судье, пророку Шмуэлю (Самуилу), с просьбой назначить им царя, «как у остальных народов». Хотя Шмуэль воспринял эту просьбу как отречение от прямой власти Бога, сам Бог согласился пойти народу навстречу и, предупредив о тяготах монархии, отправил пророка совершить ритуал инаугурации над прекрасным воином по имени Шауль (Саул) из племени Биньямин. Шауль успешно возглавлял израильтян, пока однажды не нарушил правил священной войны, оставив захваченную добычу себе (а царя амалекитян — в живых). После этого Бог отвернулся от него и послал Шмуэля инаугурировать нового царя — молодого пастуха Давида из племени Йеѓуда. Позже Шауль погиб в битве с филистимлянами, и Давид, женатый на его дочери, стал новым царем.
Хотя древнейший пласт сказаний о Давиде изображает его скорее главарем разбойничьей банды, именно он — идеальный царь для иудейской историографии, поскольку именно его династии Бог обещает вечное царство в захваченном им ханаанейском городе Иерусалиме. Само имя Давид созвучно с корнем «любимчик», что подчеркивает его особую приближенность к Богу [98] . Со временем сложится представление о нем как о царе-пророке или царе-поэте, написавшем множество молитвенных гимнов (то есть книгу Псалмов), которые будут затем исполняться в Иерусалимском Храме.
98
Несомненно, для носителя древнееврейского языка это имя ассоциировалось с фонетически сходным dod («возлюбленный») и с корнем ydd («любить»), что могло стать основой для народной этимологии. Не исключено, что эта этимология имеет и реальную основу, но это лишь одна из гипотез об этимологии имени Давид. Прим. науч. ред.
Давиду наследовал его сын под тронным именем Шломо (Соломон), что указывает на мир и благоденствие (salom), царившие при нем [99] . Его время изображается наивысшей точкой успеха и богатства Израиля как царства. Будучи юн при взошествии на престол, Шломо испросил у Бога «сердце мудрое и разумное» и стал самым мудрым человеком на земле. Традиция впоследствии припишет ему знание не только всех человеческих наук, но и языка зверей и птиц, а также написание трех связанных с древней мудростью книг Библии — книги Притчей, Екклесиаста и Песни песней. Со всего мира приходили послушать мудрости Шломо, включая царицу Сабеи (Шевы), расположенной в Йемене (или, по эфиопской легенде, в Эфиопии). Таким образом, Давид и Шломо образуют собой парадигматическую пару из двух идеальных монархов — царя-воителя и царя-мудреца. Так, хотя Давид все подготовил для строительства Иерусалимского Храма, из-за крови у него на руках эта честь выпадает именно Шломо.
99
Есть и другие гипотезы об этимологии имени, — например, имя понимается как «замена» и связывается с sillem — «возмещение». Прим. науч. ред.
Тем не менее успех Шломо свел его с истинного пути. Вопреки божественным предписаниям, он завел себе множество иностранных жен, которые, в свою очередь, привезли с собой иноземные культы. Утверждается, что у него было «семь сотен жен и три сотни наложниц», которые «развратили его сердце» (3 Цар. 11:3) и склонили к идолопоклонству. Тогда Господь разгневался на Шломо, но все же оставил его на царстве из-за обещаний, данных Давиду. Он отложил наказание на следующее поколение: при сыне Шломо, Рехаваме (Ровоаме), десять из двенадцати племен перестали подчиняться Иерусалиму, а перешли под власть Йоровама (Иеровоама) — наместника Шломо на севере страны.
Бог даже обещает Йороваму через пророка Ахию из Шило, что и его династия будет долго царствовать, если тот будет верен Его заветам, как Давид. Тем не менее Йоровам физически не может выполнить часть из требований, которые ставит идеология девтерономистов перед идеальным монархом: он не может поклоняться Богу в единственном избранном Им месте — Иерусалиме, так как тот является столицей враждебного теперь Иудейского царства. В связи с этим Йоровам организует, по библейской версии, собственный культ в нескольких городах севера, где Бог изображается в виде статуи быка. Как мы видели, образ быка как символа верховного божества был глубоко укоренен в архаическом сознании израильтян и вряд ли представлял собой инновацию Йоровама. Однако девтерономистская историография смотрит на прошлое с иерусалимоцентричной точки зрения и потому оценивает его религиозную политику как преступную. Хотя северное царство Израиль просуществует еще не менее двух веков, с точки зрения историографов оно изначально обречено, поскольку основано на ложном культе — «грехе Йоровама».
Северное, Самарийское (Израиль), и Южное, Иерусалимское (Иудея), царства продолжат свое существование раздельно. В каждом из них будут свои периоды большего и меньшего идолопоклонства, иногда коррелирующие с большим или меньшим военным успехом. Так, девтерономисты замалчивают величие царства Омри и его наследников в IX в., сводя его описание к критике культа Ба’аля, но не могут отрицать слабости Самарийского царства после свержения Омридов и упразднения ба’ализма; зависимость новой династии от северного соседа, Арама, историографы трактуют как последствия все того же «греха Йоровама». За свои ошибки племена Северного царства попадут в ассирийский плен, из которого никогда не вернутся, а на их место будут поселены другие народы.
Тем не менее историографы не могут отрицать и порочности культовых практик в дорогой и близкой им Йеѓуде. Традиционное существование локальных жертвенников и святилищ — «высот» (bamot) — они также рассматривают задним числом как уклонение от почитания Бога исключительно в Иерусалиме. Впрочем, и в самом Иерусалиме почитались различные идолы, символизировавшие сыновние божественные силы. Реформы Хизки-Яѓу и Йоши-Яѓу, о которых мы говорили выше, служат лишь временным проблеском в общей деградации, которую монотеистические историографы приписывают истории разделенных царств. Своего апогея эта деградация достигает, по их представлениям, в царствование Менашше (Манассии), сына Хизки-Яѓу, чья лояльность к ассирийской империи действительно проявлялась и в ассиризирующей религиозной политике.
Особняком стоит в девтерономистской истории царь Йоши-Яѓу, который «ходил во всем путем Давида, отца своего» (4 Цар. 22:2). Согласно рассказу, во времена этого царя (около 622 г. до х. э. по библейской хронологии) при восстановлении Храма был обнаружен «свиток Учения» (Торы). Именно слова этого свитка, который исследователи отождествляют с ядром книги Второзакония, сподвигают царя на радикальную религиозную реформу. Из этой истории мы видим, что нормативные тексты Пятикнижия, запрещавшие альтернативное иерусалимскому почитание Бога, в действительности еще не были в ходу как минимум до конца VII в. до х. э. Свиток Учения требует уничтожить все «высоты» и всех идолов, а также всенародно отпраздновать праздник Песах. Йоши-Яѓу созывает весь народ, возобновляет договор с Богом и исполняет все повеления свитка Учения.
И все же принятых мер оказывается недостаточно: «Господь не отложил великой ярости Своего гнева» (4 Цар. 23:26), вызванного нечестивым правлением Менашше. Единственное, чего Йоши-Яѓу добивается своими реформами, — это временной отсрочки божественной кары, так что лично он «не увидит всего того бедствия», которое Бог «наведет на это место» (4 Цар. 22:20). Многие ученые предполагают, что историографический цикл, начинавшийся с Давида и заканчивавшийся Йоши-Яѓу, был замышлен и начат в его царствование, а сам Йоши-Яѓу должен был быть изображен в нем как новый идеальный монарх, прекративший многовековой процесс деградации и «измены» договору с Богом. Тем не менее смерть Йоши-Яѓу в бою с египтянами и воспоследовавшее в течение трех десятилетий вавилонское разорение подорвали изначальный замысел цикла, который завершается наступлением Вавилонского плена. Вина же за эту несбывшуюся утопию была возложена на предыдущего царя — Менашше.
Возможно, завершением девтерономистского историографического цикла должна была стать книга Йирме-Яѓу — пророческая книга, содержащая в том числе свидетельство о разрушении Храма вавилонянами. В ней, помимо обещания скорого разрушения, звучит и предвестие спасения:
Так говорит Господь:
— Когда исполнится вам в Вавилоне семьдесят лет, <…> и вы воззовете ко Мне, и помолитесь Мне, а Я услышу вас! Станете искать Меня — и найдете, если взыщете от всего сердца. «Тогда буду Я найден вами, — говорит Господь, — и Я верну вас из плена, и соберу вас из всех мест, куда изгнал вас, и возвращу вас в то место, откуда переселил вас».
Таким образом, пророки и вдохновленные ими историографы систематизировали всю доступную им историю, уложив ее в ложе единого причинно-следственного нарратива об отношениях Бога и избранного им народа. Многое в этом повествовании сегодня оспаривается историками, включая изначальное единство севера и юга, политические и военные успехи Давида, величие царства Шломо и другое. Однако именно в таком виде история оказалась познана библейскими писателями, что стало парадигмой для всего дальнейшего мировосприятия. Книга Хроник (2 Пар. 36:21) доводит этот мифо-исторический цикл до логического завершения. С ее точки зрения, 70 лет Плена соответствуют семидесяти пропущенным «субботним годам» (семилетиям), в которые, согласно Пятикнижию, земля должна отдыхать: за 490 лет древнеизраильской государственности, когда этот закон не выполнялся, их накопилось как раз 70. По исполнении 70 лет от первого этапа изгнания — и даже меньше, если считать от 587 года, когда было изгнано наибольшее число населения, — вавилонская империя была захвачена персидско-мидийским царством Кира (Кореша); Кир, согласно книге Хроник, признал власть Господа и приказал изгнанникам вернуться домой и восстановить Храм.