Чтение онлайн

Кроме Пифийских игр греки с северных берегов Понта посещали дельфийские Сотерии (игры спасения) в честь Аполлона и Зевса. Их учредили в 278 г. до н. э. в память о разгроме галатов, грозивших разорить Дельфы, и о помощи богов, помогавшим грекам победить. Учитель хора боспорянин Исил числился в списке участников Сотерий 272 г. до н. э. (МИС. 11). По этому и нескольким другим сохранившимся спискам можно представить программу музыкальных агонов на Сотериях: там состязались рапсоды, мужские и детские хоры, сольные певцы, кифаристы, авлеты и комические актеры.

Гости привозили в Дельфы разнообразные дары. В торжественной обстановке какого-то праздника херсонеситы во главе с послами Формионом и Гераклидом совершили жертвоприношение Аполлону и Афине в 100 голов скота и после этого отдали местным гражданам мясо, оставшееся после жертвы. Об этом с благодарностью говорилось в постановлении о даровании городу Херсонесу промантеи (права вне очереди обращаться к дельфийскому оракулу), и проксений херсонесским архонтам и двум их послам (МИС. 13).

Наряду с крупными государственными и частными дарами небогатые люди в меру своих возможностей делали скромные пожертвования в храм, и их также отмечали в дельфийских надписях. Так, один херсонесит сделал взнос в размере всего двух оболов (МИС. 10); может быть, он был рядовым членом команды корабля, доставлявшего гостей на праздник.

Как правило, греческие колонии поддерживали тесные религиозные связи с метрополией. С древнейших времен граждане городов Северного Причерноморья регулярно посещали милетские праздники Аполлона. Боспор и Ольвия на протяжении многих столетий имели постоянные контакты с милетским Дельфинионом и Дидимским святилищем, посылая туда своих представителей на главные праздники. Не случайно при раскопках Дельфиниона обнаружен декрет об исополитии Милета и Ольвии (Syll.3 286); в нем говорится, что граждане этих городов на равных основаниях могут участвовать в жертвоприношениях, агонах и других праздничных церемониях. Ольвиополиты безусловно пользовались этим, посещая метрополию. На милетских праздниках Аполлона иногда присутствовали боспорские цари и их послы. Сохранились надписи II в. до н. э. о подношениях в Дидимейон от Перисада III и Камасарии. Царь подарил золотую чашу весом в 200 статеров, а дар царицы несколько уступал в весе – 187 статеров (МИС. 38, 39).

Отдельные сообщения древних авторов, тексты некоторых надписей и материалы археологических раскопок позволяют представить, как милетяне весной в месяце Тавреоне отмечали праздник Аполлона, называвшийся . Корпорация певцов и танцоров устраивала торжественную процессию из Милета в Дидимы. В определнных местах шествие останавливалось для исполнения хоров: первый пеан Аполлону звучал у ворот Милета, затем хор пел у святилища Гекаты, на холме нимф и у статуй Гермеса и Хареса. Праздничная процессия двигалась по проложенной в лесистой местности священной дороге, вымощенной щебнем, а в римское время, выложенной камнем. Долгий путь тянулся 180 стадиев вплоть до ворот святилища Аполлона, стоявшего на высоком месте, откуда открывался широкий вид на окрестности. Вдоль дороги близ святилища и на подступах к храму стояли посвятительные скульптуры. В архаический период они представляли лежащих львов и торжественно восседающих мужчин и женщин, изображавших людей, совершивших посвящения богу.

Участники праздника, войдя в ворота святилища, попадали на улицу длиной 250 м, подводившую к боковой стороне храма Аполлона, они огибали его и завершали свой поход у главного фасада. Здесь совершались жертвоприношения на круглом алтаре, проходили состязания хоров, бег с факелами и другие соревнования. Зрители сидели на ступенях храма и на специально построенных для этого уступах подпорной террасы [147] .

Итак, с архаического вплоть до начала римского времени праздники Аполлона играли ведущую роль в милетских колониях Северного Причерноморья. Ольвийский храм Аполлона Дельфиния и пантикапейский храм Аполлона Врача занимали господствующее положение в панораме города, открывавшейся перед взором мореходов, прибывавших сюда из многих государств Причерноморья и Средиземноморья. В первые века существования колоний праздничные ритуалы в честь бога копировали принятые в Милете церемонии. Наиболее яркие свидетельства этого найдены при раскопках Ольвии. Там на Центральном теменосе построили храм Аполлона Дельфиния по образцу милетского; на теменосе Аполлона почитали Зевса, что напоминает о культе этого бога в Дидимском святилище на празднике Боэгия (Callim. Fr. 36). Вдоль ольвийской священной дороги для праздничных шествий стояли сделанные милетскими мастерами скульптуры львов, сходные с аналогичными изваяниями на пути в Дидимейон [148] .

В римский период праздники Аполлона Врача на Боспоре и Аполлона Дельфиния в Ольвии утеряли свою роль ведущих государственных торжеств. После возобновления жизни Ольвии, прерванной из-за разрушения города гетами, местный пантеон сильно изменился, и взамен Аполлона Дельфиния первенствующее место заняла другая ипостась этого бога – Простат [149] .

Еще более радикальные перемены в системе праздников произошли на Боспоре. Стремясь превратить в единое целое страны, входившие в его владения, Митридат VI Эвпатор ввел на Боспоре македонский календарь и летосчисление, принятое в Понте и Вифинии [150] . Это должно было повлечь за собой настоящую революцию в системе государственных праздников, отмечавшихся в строго определенные числа прежнего календаря [151] . Торжества в честь Аполлона Врача утеряли свое главенствующее положение, что подтверждается весьма малым количеством свидетельств о культе этого бога в римское время.

В гимне Каллимаха «К Артемиде» (III, 124-132) описаны несчастья людей, разгневавших сестру Аполлона; ведь только у тех, кому она покровительствует, созревают хорошие урожаи, растут стада и роженицы благополучно разрешаются от бремени. Любимое занятие Артемиды – охота в горах и созерцание танцев и хороводов на праздниках в ее честь (Hom. Hymn. 18-20; Callim. Hymn. III, 180-182; 264,265; Paus. VI, 2, 6-9). Поэтому во всех греческих государствах справлялись те или иные праздники этой богини.

В Милете, как и во многих ионийских городах, Артемиде поклонялись с древнейших времен (Callim. Hymn. III, 225-227). Поэтому уже в первые десятилетия после переезда греков на новую родину в милетских колониях Северного Причерноморья появились праздники Артемиды, воспроизводившие ритуалы, принятые в метрополии. Судя по архаическим изображениям богини, колонисты представляли ее охотницей с традиционными атрибутами: луком со стрелами и ланью, ее священным животным [152] .

Разнообразные эпиклезы богини (в Ольвии, например, их насчитывается шесть) [153] указывают на многообразие ее празднеств в Северном Причерноморье. Праздники Артемиды Агротеры в Фанагории проходили около ее храма (КБН. 1014), а праздники Артемиды Эфесской справляли в Борисфене, Ольвии, Керкинитиде и в ряде городов Боспора.

В Пантикапее найдена одна из самых древних греческих надписей в Северном Причерноморье. В середине VI в. до н. э. некий Сон преподнес в дар Артемиде Эфесской бронзовое ситечко для процеживания вина и написал посвящение на его ручке [154] . Это косвенно свидетельствует о существовании святилища богини, около которого справляли ее праздники. О том же говорят надписи IV в. до н. э. из Пантикапея, Гермонассы и Горгиппии (КБН. 6 а, 11, 1040, 1114). В двух из них названы жрицы Артемиды Эфесской; они посвящали богине алтари и статуи и, безусловно, совершали ритуалы, принятые на ее праздниках. Вероятно, эти ритуалы напоминали те, которые проводили около самого знаменитого греческого храма Артемиды в Эфесе. Там находилась древняя своеобразная статуя богини со множеством женских грудей. Ее упрощенная копия, воспроизведенная на терракоте из Ольвии, указывает на то, что в этой колонии, как и на Боспоре, поклонялись Артемиде в такой ипостаси [155] . Праздники Артемиды Эфесской также отмечали в Керкинитиде около ее святилища, там найдены два граффити с посвящениями богине на килике и скифосе V в. до н. э. [156] О том же свидетельствует близкая по времени надпись на чернолаковой солонке из раскопок Борисфена [157] .

В древности эфесский храм причисляли к семи чудесам света; множество эллинов из разных концов ойкумены прибывало туда на праздники, сопровождавшиеся музыкальными, атлетическими и конными агонами. Паломники приезжали целыми семьями и приносили богине всевозможные дары и жертвы (Dion. Hal. IV, 25). На рубеже III— II вв. до н. э. Антипатр Сидонский, видевший все семь чудес, счел храм Артемиды Эфесской самым замечательным и написал такую эпиграмму:

АР. IX, 58. Перевод Л. Блуменау

Весьма вероятно, что среди паломников бывали и греки из Северного Причерноморья, в первую очередь с Боспора, так как там памятники с именем Артемиды Эфесской встречаются вплоть до эллинистического времени. В других городах на северных берегах Понта они исчезают значительно раньше, при том что свидетельства об Артемиде с иными эпиклезами там достаточно многочисленны.

В ионийских колониях женщины играли заметную роль на праздниках Артемиды. Выше упоминались ее жрицы на Боспоре, а на постаменте утраченной скульптуры эллинистического времени сохранилось имя ольвийской жрицы Тимо (IPE I2. 190), ее муж Эпикрат поставил в святилище Артемиды статую в память о служении богине своей супруги. Вероятно, в том же святилище находилась частично уцелевшая мраморная скульптура III в. до н. э.; Артемида изображена в традиционном образе охотницы в коротком хитоне с колчаном, висевшем на ремне у нее за спиной [158] .