Чтение онлайн

– Смерть Чуриле!
– кричу первое, что приходит в голову.

– Сме-е-ррть!
– подхватывает кольчужная груда справа: это плечистый Усмех на бегу обнажает меч.

– Смерть подонкам!
– заливисто, задиристо визжит Феклуша, быстрые длинные ноги мелькают чудь впереди - бежит быстрее всех.
– Виват, траянцы! Чурила не пройдет!

Маги спохватываются, начинают дергаться; Браздогон подхватывает полы плаща и кидается нам навстречу, я вижу, как на ходу эта сволочь нащупывает левой рукой какие-то гадости в карманах... Так и есть - мешочки с зельем! Маг припадает на одно колено и швыряет в нашу сторону - один за другим три мешочка! Тройной взрыв пыли. Зеленое облако медленно распухает, поднимается над землей.

– Сон-трава! Ничего, успеем!
– радостно кричит Феклуша, прибавляя прыти. Я едва поспеваю, Усмех немного отстает...

Прыгая через невысокую (пока!) дымовую завесу, успеваю глянуть в сторону Шнапс. Отлично! Голая мускулистая вила уже вытянула из закладки тяжелый контейнер с доспехом, поспешно натягивает на мокрые плечи тонкую светлую кольчужку...

Нелегкий час! Хитрый быстроглазый Азвяк - низенький, коренастый, с бородой по самые глаза - замечает ее; выдергивает с пояса метательный нож, швыряет - метко! Но поздно: нож отлетает от плотного железного кружева на спине вилы... Шнапс холодно улыбается, поудобнее перехватывает бестеру в сильной ручке, и - мягко, неторопливо - начинает двигаться навстречу Азвяку. Не забывает поглядывать по сторонам: где там железные вороны?

Птицы еще далеко, есть еще полминуты...

– Травень! Слева!
– истошно визжит Феклуша. Ревущий окровавленный див (последний из могикан, чудом выбравшийся их горящего кустарника) взмахивает крюкастой дубиной, пытаясь с маху зацепить пробегающего мимо полоза... Травень гибко пригибается, стремительный кувырок - дубина свистит мимо. Ловкий полоз бежит наутек, но за ним бешено скачет еще одна черная фигура в плаще! Это, должно быть, Гугней! Куруядовец прямо на бегу взмахивает правым рукавом - сверкает летящий нож... Ура! Травень будто почувствовал: не оборачиваясь, вильнул вбок. Мимо.

Нет, упорный Гугней не отстает - ноги длинные, бегает быстро. А Травень-то прихрамывает, с замиранием сердца замечаю я. Нелегко бегать после нескольких часов гипнотического сна в сырой земле... Кажется, мы снова проиграли: в несколько сумасшедших прыжков Гугней почти настигает полоза...

Нет, Травень - совсем не дурак, улыбаюсь я. Он бежит не просто так. Он бежит к цветочкам, к розоватым цветочкам, едва заметным в густой траве! Падает! Споткнулся! Или притворился? Вот подлетает торжествующий Гугней уже заносит кинжал! Красные цветы колышутся у его ног... Вдруг задергался, дико заплясал, будто сбивает с сапог пламя - ах, закричал! Уронил кинжал! Все... Послушно повалился в траву. А на ноге, на черной игре - будто светлая струна обмоталась, точно проволока серебристая. Змея-медяница. Конец щуке-Гугнею.

Но вот снова холодеет спина от дикого визга в небе. Вороны, вороны приближаются, поморщился я... Сейчас будут новые жертвы, это наверное. И вдруг... с ужасом осознал: вороны возвращаются... но теперь... Я сам превратился в цель! Я больше не слежу за боем издалека, из укромной землянки. А кожаный доспех не спасет от стального крыла и когтей!

Стало как-то прохладно, волнительно. Тайком огляделся: соратники решили встретить смерть героически, с оружием в руках. Усмех чуть пригнулся и замер, набычился, поднял старенький меч. Феклуша вся дрожит на полусогнутых длинных ножках, как фурия, волосы кудрявые веются, глаза сверкают, два кинжала в гибких руках... А у меня что? Декоративный кинжал в ножнах? Даже... даже... я почувствовал внезапный холод под ребрами: даже золотой цепи нет!

Раньше было иначе. Я умел останавливать атакующих воронов в полете просто взглядом, силой собственной веры. А теперь... нет во мне веры. Только страх суетливый остался. К счастью, премудрого Лисея еще выручает бешено работающий мозг: заверещали сигнальные звоночки памяти - и вот я начал вертеть головой, искать... Ага, увидел. Желтоватые цветочки - вон там, под двумя старыми ивами.

– Куда ты, коррехидор?!

Некогда отвечать. Убийцы близко, надо успеть... Кажется, успеваю. Вот оно дерево, вот цветочки. Где-то здесь... пальцы заметались по гладкой коре... Все, нащупал. Темный глазок обломанного сучка. А в нем мягкая, податливая кнопка.

Обернулся и смотрю, как налетает визжащая острокрылая смерть - черные серпы с искрами желтых очей. Центральный гвоздевран, вожак, достается Усмеху, правый ворон нацелился на Феклушу. А третий - мой...

Все - накатили: грохот, гарь и визжание ветра! Усмех бьет - вроде бы неловко, несильно... Надвое, насмерть разрубает железного гада!
– брызжет обломанная сталь клинка, осколками стального крыла Усмеху вспарывает кольчужную грудь. Молча, не выпуская меча из рук, убитый ярыга валится на землю. Что делает Феклуша, не вижу: на меня уже несется черный и злой, похожий на раздвоенное лезвие алебарды. Узнаю тебя, смерть. Так уже было однажды, в Жиробреге. Тогда в моей груди было тепло и покойно: я был сильнее и знал это. Теперь отчетливо понимаю обратное. Нет во мне воли, нет веры и праведной силы. Только палец на мягкой кнопке.

Что ж. Остается верить в силу кнопки. Выждав еще секунду, я надавил сразу всей ладонью, чтоб наверняка.

Хлестко сработали патроны со сжатым воздухом - широкая металлическая сеть выстрелила откуда-то снизу, вмиг провисла между ветвей и натянулась, как огромная блистающая паутина! Ловушка рассчитана на дива, но ворон тоже недурная добыча. Не успел увернуться, врезался на полной скорости - силки натянулись, загудели... Щелк! Отстегнулись крючья, и невод захлопнулся, превращаясь в полупрозрачный сверкающий мешок. Ворон еще жив, он бьется и хочет взлететь - тщетно. Колючие занозистые ячейки плотно охватывают вздыбленные перья. Ржавый клюв пробился и торчит наружу; желтая ненависть в тупом немигающем глазу. Механизм, не птица.

Чудесно, господа. Всего-то один гвоздевран остался! Даже не стал атаковать Феклушу - испугался моей сетки. Резко взмыл вверх, в черный ночной зенит.

Что за звук? Рычание сбоку!
– едва успеваю отскочить. Див лезет прямо на меня! Неужели... да! Час пробил: вот она, первая серьезная рукопашная схватка в моей жизни. Надо вести себя честно, как учил Леванид. Выхватываю меч... и понимаю, что шансов нет. Длина моего клинка - сантиметров сорок, а у дива полутораметровая дубина.

Вот он замахивается. Я машинально выставляю клинок навстречу правильно, грамотно, по науке. Дубина рушится на меня, как экскаваторный ковш: страшный удар вырывает меч из руки. Пальцы заливает жаром, запястье немеет. Что я могу? Отбежать на несколько шагов...

На помощь приходит Неро.

– Вассилика! Мегалодеспот Геурон!
– выкрикивает по-гречески, как боевой клич, и бросается в ноги к диву. Конечно, не в ноги - просто мне так кажется, ибо ужасная тварь велика настолько, что Неро едва достает шлемом до мохнатой груди. Бедный верный Неро. Я вижу, как страшная лапа опускается - стремительно!

Десятник Неро падает, как подломленное сухое деревце. Искупил вину несчастный Доримедонт...

Ну вот, господа, доигрались. Следующий - я.

Ноги будто приросли к земле. Впрочем, страшное чудовище тоже почему-то не рвется в атаку. Вяло слизывая пену с клыков, дикий гигант медленно, тяжко садится на задние лапы. Только теперь я замечаю, что из рассеченного горла хлещет горячая чернота. Взгляд тупой и задумчивый. Все, красные глаза закатились.

– Проклятие! Браздогон! Уничтожь его наконец!
– рычит Куруяд и ползает, как черный крокодил в траве... Горящая трава гудит вокруг... чернеют исковерканные трупы... праздничное купание в кровавой плазме.