Чтение онлайн

Не зря говорят, что рыбак рыбака видит издалека. Я рыбаком не был, и поэтому - о счастье!
– парень на камушке меня не заметил. Я спокойно сплавился вниз по течению и замер в воде напротив его валуна. Жидкость радостно натекла мне в уши, когда, маскируясь, я погрузился в холодную воду, оставив на поверхности только нос и оба глаза. Конечно, это не рыбак. Это Чурила - его лицо закрыто плотной завесой смолисто-черных волос, гладко спадавших на мышечные бугры в области груди. Я не видел лица, но я узнал негодяя. Он без охраны, и он спит - а значит, у нас равные шансы на выживание.

От речного холода у меня закружилась голова. Показалось, что один из соседних валунов, наполовину затянутый туманной пеленой, тихо накренился и скользнул по траве - вбок, туда, где спал Чурила. Казалось бы, утреннее купание должно было окончательно отрезвить меня - так нет же: горячечный мозг подбрасывал новую галлюцинацию. Глаза неугомонно фиксировали происходящее: грязно-серый валун, тронутый плесенью по краям, с невозможной скоростью сдвигался по откосу. И более того, колкие трещины и грани на мигрирующем камне стали углубляться, прорезываться сквозь туман... Вот смешно: этот камень удивительно похож на небольшого седого медведя... или нет - на сгорбленную старуху в чепце... Только это не чепец, а приплюснутый лоб, под которым жадно мерцают бледные бельма! Среди бела дня подлый камень бессовестно превращался в маленькую злобную старуху - а все потому, детки, что дядя немножко выпил и теперь глазки его не слушаются. Это не беда, детки, дядя проспится, и старушки исчезнут.

Как бы не так. Я тряхнул в воде похолодевшей головой, но старуха упрямо не хотела залезать обратно в камень. Более того, она продолжала двигаться к Чуриле - в какой-то момент из известняковых складок ее шлафрока выдернулась вперед желтая костлявая ручка. Тихо покачивались в воздухе Чурилины ноги в модных сапогах, и неудержимо вытягивалась к ним жесткая когтистая хваталка каменной пенсионерки. Бедная пенсионерка! Ей так приглянулись реактивные кроссовки, что она забыла обо всем на свете! Она даже не смотрит по сторонам - впрочем, она ведь слепая: если не ошибаюсь, это и есть госпожа Корчала собственной персоной...

Если бы Корчала могла видеть, она бы приняла соответствующие меры, потому что на другом берегу реки - на обрыве, среди тонко чернеющих гнилых сосен, под которыми я расставался с Метанкой - появился какой-то пожилой хрен в дорожном плаще. Я его заметил сразу и еще глубже погрузил уши в ледяную воду, так как справа и слева от пожилого хрена виднелись зыбкие серые пятна, штук пять или шесть. Тощие пятна сутуло перемещались по земле, опустив звериные морды, и думали, должно быть, о том, что неплохо бы сейчас закусить свежей старушатинкой. Эти зубастые ребята уже давно учуяли Корчалин запах - и, когда пожилой патрон взмахом руки повел их из засады к реке, волки предельно обрадовались.

Я тоже немного обрадовался: я сидел в воде и надеялся, что мой собственный запах До того берега не дотягивает. Да и зачем: я не имею к происходящему никакого отношения. Сидит себе человек в холодной воде, никого не трогает, починяет примус. Корчала возьмет сапоги, волки скушают Корчалу, а я встану, отряхнусь, попрощаюсь с Чурилой и пойду себе домой, в княжество Опорьевское. И не нужно мне никаких кроссовок...

Пожилой хрен в плаще навис над обрывом - и волки тоже замерли, готовясь к прыжку. Медленно расправились складки плаща, начальник Чурилиной охраны простер над водой тонкие руки по направлению к слепой мадам...

– Замрись, Кор-р-р-чала-а!! !
– гулко врезало по нашему берегу звуковой волной, и речные волны упруго качнули меня, захлестывая с головой, - разом, как по свистку, ушли с обрыва в воду шесть водоплавающих серых хищников, узкие холодные торпеды. Мужик на берегу громко и нагло засмеялся - обернувшись, я увидел радостное бородатое лицо с черной щелью смеющегося рта, - а ниже, рассекая течение, приближались к нам скользкие точки волчьих голов.

– Смирись, Кор-р-р-чала-а!!!
– не унимался темный чародей на том берегу, картинно задирая конечности к утреннему небу. Старушенция, немного не дотянувшись до заветной Чурилиной обуви, суетливо Дернула плечами и обернулась к воде. Блеклый взгляд скользнул поверх моей головы - и потемнел: мелко всплеснув руками и покрываясь пыльной известью, старуха рывком втянула голову в перекошенные плечи, чепец соскользнул на лицо - и вот гладкий и холодный валун бесшумно упал в траву в полуметре от спящего Чурилы.

Хорошо замаскировалась бабулька - в детстве, наверное, была партизанкой. А волки-то плывут... крокодилы тайги, да и только. Напрасно, напрасно выбросил я свою кольчужку...

Мои размышления были прерваны всплытием дружинников. Эти парни сидели под водой метрах в двадцати от моего холодного тела и, натурально, дышали через тростиночку. То есть совсем как в хрестоматии. Когда они встали на ноги, высвобождая навстречу опешившим волкам свои гордые клинки, тростинки по-прежнему торчали в зубах, как гаванские сигары. Мокрые подводные дружинники смотрелись очень колоритно с этими сигарами - они были все в броне, в шлемах и даже со щитами. Только мокрые бороды торчали поверх кольчуг. Их было всего четверо - но волкам этого показалось достаточно: водоплавающие хищники притормозили и, нервно оглядываясь, стали клацать зубами и обдумывать обстановку.

Судя по всему, Корчала привела дружинников с собой на случай засады и теперь бронированные мужики с широкими улыбками шагнули глубже в реку поближе к деморализованным волкам. Я с любопытством перевел взгляд на пожилого хрена на противоположном берегу - и с удивлением обнаружил, что волшебник в плаще ничуть не растерялся, увидев дружинников. Он еще выше взмахнул руками, тряхнул узкой бороденкой - и новый волчий отряд выступил из сосновой чащи к обрыву. Резко полоснуло воздух незнакомое слово на чужом языке, и свежая дюжина зубастых торпед обрушилась в воду - в черных брызгах грязной воды, в мутных заворотах пены змеисто заблестели мокрые длинные спины. Землистые фрагменты высокого берега шумно обрушились в реку вслед за волками, и - как будто отшатнуло поднявшейся волной веселых ребят с обнаженными мечами... Еще одно отвратительно-незнаемое слово - и сверху, из-под сосновых вершин, между взметнувшихся в небо рук темного волшебника, с треском распарывая воздух, метнулось вниз что-то узко-крылое и звенящее на лету, какая-то жестяная птица... Стремительно, сразу опередив плывущих волков, по касательной упало к воде - один из дружинников тяжко махнул мечом - тускло блеснул клинок навстречу летучему телу, и - р-раз!
– ломко распалось лезвие, а парень в броне припал на одно колено в холодную воду...

То ли скучно мне стало, то ли холодно - перестал я наблюдать за происходящим. Позади уже загремели мечи по волчьим хребтам и заскользили зубы по стали доспехов - а я был на берегу и приближался к камню, на котором, по-прежнему безмятежно, спал Чурила. Вот они, колеблющиеся в воздухе сапоги - а вот и валун, в который превратилась милая старушка. Перепрыгнуть через него - и я у цели.

Моя мнительность меня когда-нибудь погубит. Я слишком вежливый человек, чтобы побеждать: приблизившись к окаменевшей старушке, я так и не дерзнул перепрыгнуть через нее. Честно признаюсь: в детстве я был даже неплохо воспитан и никогда не перепрыгивал через старушек. Если они попадались на пути или начинали путаться под ногами, я просто вежливо обходил их. Так и теперь: не добежав до Чурилы каких-нибудь три метра, я отшатнулся от притворявшейся камнем Корчалы - и потерял драгоценное время. Обогнув наконец серый валун, я протянул пальцы к Чурилиным ногам - и увидел... босые пятки, бессильно поникшие к земле.

Кто-то уже разул спящего божка.

Этот "кто-то" со страшной силой удалялся вверх по склону. Я хорошо разглядел крепкую спину незнакомого конкурента, его белобрысую голову и даже мелькающие босые подошвы. В левой руке удачливого парня болтались Чурилины сапоги - я хрипло вздохнул и устремился вослед. С парнем приходилось считаться - кроме рваных штанов, на нем ничего не было, что указывало на принадлежность к благородному семейству голопузых воров-одиночек. Это вам не изнеженный Рогволод - такой парень способен на любые гадости. По себе знаю.

Парень бежал не оглядываясь; я заметил, что вся его спина иссечена косыми сизыми полосами - словно от удара кнутом. Любопытная деталь... Конкурент держал израненную спину ровно, как спортсмен, и только короткие коленвалы ног размеренно и яростно наяривали по траве, по песчаным проплешинам, по камням... Приятно смотреть, честное слово, на такую культуру бега. Сразу чувствуется профессиональный беглец.

Тут поверх моего плеча что-то шумно пронеслось, бодряще обдавая ужасом - длинная стрела в клочьях оперения. "Постреливают", - подумалось мне, и я почувствовал, что перехожу в подпространство: ноги заработали так быстро, что показалось, будто бегу на месте. Только бы не споткнуться, подумал я, с радостным удивлением наблюдая, как сокращается расстояние между нами: крепкая спина конкурента потно блестела уже совсем близко.