Чтение онлайн

Я побоялся ехать дальше - ближе к центру села сонные тела лежали так густо, что можно наступить копытом на чью-нибудь конечность. С облегчением отклеившись от седла и привязав конец уздечки к жердинке плетня, я пешком тронулся к главной площади. По пути внимание невольно обращалось на спящих девушек, через которых приходилось переступать. Все они были убийственно накрашены: багровые словно кипятком обваренные щеки и черные брови до ушей. Даже обидно, честное слово. Судя по всему, ночью в деревне было по-настоящему весело - во всяком случае, натанцевались они вволю. И что за самогон такой варят в этих местах: давно пора в поле, к станку, на боевое дежурство - а они отдыхают!

Я немного замешкался над телом девушки, которая спала, свернувшись клубочком в огромном корыте возле коновязи - из него, похоже кормили лошадей. Голубоватое платьице юной поселянки задралось значительно выше, чем вы можете представить, уважаемые потомки. А к мягкой заспанной коже прилипли зернышки овса - потому что на дне корыта осталось довольно лошадиного корма. Вот такие картины сельского быта... И я должен ломать себя, отворачиваться, оставлять девушку без внимания и спешить за рахитичным стариком - только потому, что он спер волшебные сапоги. Что за нечеловеческая жизнь!

Стиснув зубы и геройски отвернувшись от овсяного корыта, я решительно направился к центральному двору, на ходу усиленно и целенаправленно забывая о спящей девушке. Ворота были отперты - но я, прежде чем войти, осторожно заглянул в глубь двора из-за угла. И не пожалел: в этой части деревни никто не спал. Прямо посреди просторного дворика гнусно чернел высоченный многорукий идол, по-новогоднему увешанный цветочными венками и металлическими побрякушками. Недавно вкопанный, этот кумир выпячивался из среды стареньких, потертых тотемчиков, разгоняя их в стороны и пригибая к земле. Кажется, ночью здесь был эпицентр народных гуляний - туши зарезанных коз, кур и даже лошадей валялись вокруг идола, наполняя воздух вонью и мухами. Спящие девушки лежали повсюду грудами - в самых фантастических позах. И еще деталь - четыре или пять стоячих неподвижных фигур в знакомых темных плащах маячили в разных концах площади: трое возле кумирного столба, подкрашивая его и оправляя побрякушки, еще один на ступенях крыльца... Решительно набросив на голову черный капюшон, я широким шагом тронулся вперед, буднично так пересекая дворик по направлению к крыльцу.

Враги, толпившиеся возле тотемов, даже не покосились на новоприбывшего парня в плаще (то есть на меня). А вот враг, охранявший ступеньки, бдительно обернул ко мне бледное лобастое лицо с зализанными назад длинными черными волосами. Он был невысок, но крепок в плечах - и неплохо говорил по-русски. Я догадался об этом, когда услышал колючий вопрос:

– Догде господа иде?

Стараясь не замедлять темп, я продолжал неотвратимо подниматься к нему по ступеням, жестко и безразлично глядя в черные глазки. Молча.

– Стой. Какво дело?
– не выдержав, переспросил он, и я увидел, как неприятно задергалось у него веко. Я недовольно сдвинул брови: - Хэ-бо. И добавил на всякий случай: - Хэ-бо. Хасуо. Хоккайдо.

– А ну стой!
– взвизгнул охранник, осознав, что я уже прохожу мимо к тяжелой приоткрытой двери. Жесткие пальцы неприятно впились сквозь плащ в обнаженную руку. "Не подействовало", - спокойно понял я и обернулся. Нехороший у тебя взгляд, дружок: невежливый.

– А в котором часу у вас пиво завозят?
– внятно поинтересовался я и, не дожидаясь, пока парень проникнет в смысл вопроса, кратко двинул его из-под плаща коленом. Вдумчиво так двинул, с чувством.

Слегка придерживая покосившееся тело, еще пару раз резко дернул коленом и, нащупав свободной рукой узкий кожаный пояс на талии остекленевшего охранника, отстегнул с ремешка небольшой меч с удобной рукояткой. Мне как раз такой нужен.

– Я ж тебе говорю "хэ-бо", а ты не веришь, - вразумительно сказал я, мягко опуская охранника на ступеньки. Кажется, он меня не слышал задумался о чем-то более важном.

"Пожалуй, сегодня я не буду пацифистом", - подумал я, зашагивая в темноту вражьего жилища и прикрывая за собой тугую дверь, обитую изнутри какой-то жестью. Трофейный меч прохладно лег рукояткой в ладонь - легко пробежав по дощатому настилу мостов, я свернул налево, в длинный и темный проход - и тут же отпрянул назад, за угол. Поздновато отпрянул: Кащей успел заметить меня. Он стоял в дальнем конце коридора с факелом в руках - и, должно быть, разглядывал ворованные сапоги...

Заглотнув побольше воздуха, я выпрыгнул из-за угла, выставляя перед собой узкое лезвие меча. Темно стало в коридоре - брошенный факел чадил на полу, а торопливый перестук вражеских шагов уже раздавался откуда-то снизу - из подвала? Тощий волшебник явно не отличался смелостью: опять он предпочел открытой схватке позорное бегство! Умный, очевидно, старичок попался.

Подхватив притухший светильник свободной рукой, я ринулся куда-то вниз по мелким гниловатым ступеням - в желтых миганиях разгоревшегося факела явственно очертилась небольшая подземная каморка с рыжими глинистыми стенами. Отовсюду из стен торчали какие-то корни - а прямо у стены встали в ряд три совершенно одинаковые бочки. Объемные, мне по грудь, с плотно прилегающими дубовыми крышками. Вот и все - если волшебник и спрятался от меня, то явно не здесь.

Впрочем... неужели старый маразматик залез в одну из бочек? Вот смешно: сидит там, поджав ножки и затаив дыхание. Аккуратно поддев лезвием меча одну из крышек, я отшатнулся-в нос ударило перекисью квашеной капусты, и смертельно захотелось на свежий воздух. Не-е-ет, в такой атмосфере даже волшебник не выживет. Обидно. Казалось бы: я отчетливо слышал, как хитрый Кащей сбегал по ступенькам именно сюда, в подвал.

Страшно ругаясь в душе, я заставил себя вскрыть оставшиеся две бочки. И точно: третья по счету крышка слишком легко сдвинулась под нажимом клинка и - вместо аромата квашни изнутри мертвяще потянуло сыростью и крысами. Вот он, вход в местный метрополитен. Прыгай, кому не лень.

Мне было не лень. Только сначала - для верности - в глубину подземного хода отправился мой факел: пролетев пару секунд, он упал на земляной пол норы, треща и разбрызгивая плески огнистого масла. Проклиная свою страсть к волшебной обуви, я подтянулся на руках, с края бочки спустил ноги в провал и - попытался аккуратно соскользнуть вниз. Аккуратно не получилось - я приземлился на горящий факел. Очень бодрит, замечу я вам.

Нора была не то чтобы слишком просторная: согнулся вдвое - и вперед. Впереди было так темно и душно, что даже факелу нечем было гореть, освещая мне путь. В неверных мерцаниях пламени я пробежал по коридору метров десять, вглядываясь, не мелькнет ли свет в конце туннеля.

Свет не мелькнул - зато раздался знакомый гортанный голос тощего волшебника, который был совсем рядом. Ничуть не напрягаясь, не беспокоясь и не нервничая, Кащей произнес только одно слово, которое, без сомнения, уже знакомо читающему потомку. Наверное, бородатому хрычу очень приятно было выговаривать это слово. Короткое такое и нерусское. Да-да. Именно.

– Хэ... Бо!
– гулко разнеслось по подземному лабиринту, и я почувствовал неприятную прохладу в желудке. Прохлада разнеслась по телу, провоцируя судорожное подрагивание мышц у коленных суставов. Холодно и одиноко. Даже краденый плащ не греет.

В этот торжественный момент я хочу обратиться ко всем своим врагам, недоброжелателям и завистникам. Любезные мои! Ловите каждый миг этой ужасной сцены. Наслаждайтесь каждой секундой, потому что мне действительно будет сейчас немного не по себе. Согласитесь, это забавно: впереди сужается тесный подземный коридор, у вас холодеют конечности, вы сжимаете в руках тоненький декоративный меч и маломощный факел - а прямо из темноты надвигается на вас, едва протискиваясь в своды, мохнатая потная туша озлобленного кинг-конга. Остановись, мгновенье!