Чтение онлайн

«Суета сует, сказал Екклесиаст, суета сует, — все суета! Что пользы человеку от всех трудов его, которыми трудится он под солнцем? Род проходит, и род приходит, а земля пребывает во веки. Восходит солнце, и заходит солнце, и спешит к месту своему, где оно восходит. Идет ветер к югу, и переходит к северу, кружится, кружится на ходу своем, и возвращается ветер на круги свои. Все реки текут в море, но море не переполняется: к тому месту, откуда реки текут, они возвращаются, чтобы опять течь. Все вещи — в труде: не может человек пересказать всего; не насытится око зрением, не наполнится ухо слушанием. Что было, то и будет; и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем» (Екк., 1: 2–9).

Согласно представлениям древних евреев, светское, так же как и религиозное, право произошло непосредственно от божественного откровения. Положения светского и религиозного права относятся к одной и той же категории. Религиозная жизнь, добродетельная жизнь, жизнь, основанная на законе Моисея, — все это едино, потому что любые предписания получают силу только от Бога и свидетельствуют об одном: выполнение обрядов, праведность и соблюдение светских законов дают святость перед Богом.

Подобное мировоззрение было обычным для всего Древнего Ближнего Востока, но среди древних евреев оно приняло особенно яркую форму. Отсутствие политической власти и принятие власти Судьи или царя только как идущей от Бога или его помазанника придавало даже светскому праву религиозное и теократическое значение.

Хотя древнееврейское светское право было систематическим в том смысле, что оно составляло органичную часть целостной системы для управления жизнью граждан, оно не являлось, как и остальные правовые системы Древнего Ближнего Востока, кодифицированным по систематическому плану. Его разные положения удивительно фрагментарны по характеру и представляются собранием отдельных прецедентов, составленным без отчетливо видимых руководящих принципов.

По своему содержанию древнееврейские законы следуют общей традиции Древнего Ближнего Востока; они схожи с вавилонскими, ассирийскими и хеттскими законами, а особенно — со знаменитым кодексом Хаммурапи. С другой стороны, древнееврейское право, несомненно, развивалось и самостоятельно, и его эволюция была неразрывно связана с условиями жизни евреев, которые существенно отличались от характерных для Месопотамии. Если народы Месопотамии вели оседлый образ жизни в высокоразвитом государстве, то древние евреи все еще оставались наполовину кочевниками. В таких условиях законы о собственности были меньше развиты, торговые отношения более примитивны, а семейная организация патриархальна. Племя играло большую роль в жизни общины.

Притом что в нем учтены все особенности жизни, в древнееврейском праве прослеживается отчетливый нравственный оттенок, который является итогом глубокого проникновения религиозных представлений во все сферы жизни. Интересно, к примеру, положение, в соответствии с которым по истечении каждого периода в пятьдесят лет вся земля должна возвращаться к своим первоначальным собственникам. В нем отражается религиозная концепция о том, что вся земля принадлежит Богу, а люди — лишь ее временные жители. Нравственная направленность видна и в положениях, защищающих чужеземцев и вдов, сирот и бедняков:

«Пришельца не притесняй и не угнетай его, ибо вы сами были пришельцами в земле Египетской. Ни вдовы, ни сироты не притесняйте; если же ты притеснишь их, то, когда они возопиют ко Мне, Я услышу вопль их, и воспламенится гнев Мой, и убью вас мечом, и будут жены ваши вдовами и дети ваши сиротами. Если дашь деньги взаймы бедному из народа Моего, то не притесняй его и не налагай на него роста. Если возьмешь в залог одежду ближнего твоего, до захождения солнца возврати ее, ибо она есть единственный покров у него, она — одеяние тела его: в чем будет он спать? итак, когда он возопиет ко Мне, Я услышу, ибо Я милосерд» (Исх., 22: 21–26).

Положения древнееврейского права сформулированы в разных частях Пятикнижия. В первую очередь можно назвать этико-религиозные законы Исхода, 21: 1–23 (Книга Завета). Они расширены и дополнены в главах 12–26 Второзакония. Другая группа законов, в основном религиозных по своему характеру, — это Жреческий кодекс, который содержится главным образом в Левите и частично в Исходе и Числах. В Левите можно выделить особое собрание законов — Кодекс святости (главы 17–26). Недавние исследования подчеркивают тот факт, что устная традиция часто предшествует письменной формулировке правовых норм. Вероятно, эту теорию можно применить к самой известной группе древнееврейских законов, получившей название Десять заповедей, которая существует в двух редакциях: в Исходе, 20: 1–17 и Второзаконии, 5: 6–21. Заповеди определенно уходят корнями в глубокую древность.

Разница между «патрициями» и «плебеями», типичная для месопотамского общества, соответствует значительно более высокоразвитым социальным условиям, чем те, что существовали у древних евреев, у которых практически не было различий между свободными жителями, пользовавшимися одинаковыми правами после достижения совершеннолетия, наступавшего, согласно Книге Чисел (1: 3), в двадцать лет. Этот же возраст считался минимальным для поступления на военную службу.

Кроме свободных жителей были рабы — чужеземные и свои. Большинство были чужеземцами, в основном военнопленными, хотя рабов можно было и купить. Активную работорговлю вели финикийцы.

На Древнем Ближнем Востоке раб считался имуществом своего господина. Эта концепция нашла частичное отражение в древнееврейском законе, устанавливающем, к примеру, размер ущерба, который следует возместить за убийство раба другого человека, и не наказывающем хозяина, забившего своего раба до смерти. С другой стороны, есть примеры и более гуманного отношения, и в некоторых случаях закон даже защищает раба от хозяина. Так, господин, выколовший глаз или выбивший зуб раба, должен отпустить его на волю (Исх., 21: 26–27); суббота — день отдыха для рабов, так же как и для свободных людей, беглых рабов следовало укрывать и защищать, не возвращая при этом хозяевам (Втор., 23: 15–16).

Жизнь израильских рабов была несколько лучше, чем их чужеземных собратьев по несчастью. Они могли вернуть себе свободу через семь лет работы. Израильтяне могли попасть в рабство к своему кредитору, не выплатив вовремя долги; отцы семейств имели право в случае нужды продать в рабство своих детей.

Помимо рабов существовал еще один класс, не пользовавшийся правами свободных «граждан», — чужеземцы. Древние евреи подразделяли их на две категории: тех, кто был связан с еврейскими племенами и мог претендовать на их защиту, и тех, кто не мог на нее рассчитывать. Первые, конечно, были относительно привилегированными людьми, но все же не пользовались всеми правами, которые устанавливались месопотамским правом.

Не совершившие обрезания не допускались к участию в обрядах Песаха и не могли жениться на еврейках. Евреи не могли становиться в полном смысле слова рабами чужеземных хозяев: их следовало выкупить при первой возможности, а до того относиться к ним нужно было как к наемным слугам.

В еще большей степени, чем в древнем кочевническом обществе (если таковое вообще было возможным), еврейская общественная жизнь сосредоточилась вокруг семьи. Как обычно, власть отца считалась верховной. Полигамия была легализована, и брак заключался обычным способом, о котором мы уже упоминали: жених выплачивал некую сумму и получал власть над невестой. Официальные контракты существовали, но, судя по всему, их наличие не было обязательным для того, чтобы брак считался законным.