Чтение онлайн

В хорошем состоянии сохранилось и погребение (классическое мустье III) из Ла-Шапель-о-Сен, Франция (остатки стоянки обнаружены в 1908 г.). Тут мужчина был положен в позу "спящего" с подогнутыми ногами на дно небольшого углубления (ямы), а на его груди лежала нога бизона (либо как доля умершего на погребальной трапезе, либо как эмблема бога-отца, к которому обращено моление). Здесь же обнаружено множество раздробленных костей различных животных (остатки трапезы) и кремневые орудия либо просто камни.

Рога и фрагмент берцовой кости лани, а также (обожжённая) скорлупа страусового яйца (символика моления богини-матери) найдены и в детском погребении Кафзех 11. В пещере Регурду, на вершине погребального сооружения (насыпи из камня), расположенного напротив останков медведей, обнаружено кострище, а под каменной насыпью - рог оленя. Характерно, что в эпоху позднего палеолита в могилы помещались также и фигурки Великой богини (например, захоронение (23 тыс. лет до н.э.) подростка из Арене Кандиде в Италии). Заметим, что судя по числу найденных "палеолитических венер", у кроманьонцев сакральный статус Всеобщей матери был весьма высок.

Захоронение неандертальского ребёнка (мальчик 8-9 лет) в гроте Тешик Таш (горы Бай-сунтау), так описано акад. А.П. Окладниковым: "вокруг черепа мустьерского человека, ко-гда-то в строгом порядке, явно по определенному плану в виде круга (кольца), расставлены были рога горного козла". Итак, как уже упоминалось, здесь также проявляется особое отношение к черепу (голове). С точки зрения архаичной сакральной символики круг (эмб-лема Великой богини) отображал и небосвод, и лоно. "Изгородь" же из пяти пар рогов горного козла (ассоциирующегося с подземным огнём преисподней бога-отца, см. ниже), обрамляющая голову, может свидетельствовать о существовании представления о приоритетной хтонической связи мужского начала Единого бога с "сильным" полом (о "курировани" им мужчин). И тогда круг из рогов горного козла у головы умершего - молебственное обращение, призыв к Великим матери и отцу (небу и недрам земли (богу-отцу)) о воссоздании облика (черт лица) любимого дитяти при его посмертном возрождении, обращённый к изначальному Двуединому божеству, функционирующему как нечто единое, целостное (символика - круг из рогов козла)).

О "соблюдении определённых обрядов, имеющих религиозное значение" (Ralph Solecki) повествуют и неандертальские погребения из пещеры Шанидар (горы Загроса), датированные ок. 60 тыс. лет до н.э.. Здесь четыре скелета мужчин лежали в ямах, вырытых в полу, в позе спящего человека (на подстилках из лесного хвоща). Наиболее любопытным, новым значимым штрихом в этом захоронении являются раковины каури, положенные у всех частей тела покойника. Выявить роль этих раковин в погребальном обряде неандер-тальцев помогает (позволяет) сакральная символика, использованная в эпоху верхнего палеолита в кроманьонском погребении в Ложери-Басс, Франция (налицо преемственность религиозной концепции). Тут (в Ложери-Басс) трубчатые и двустворчатые раковины каури лежали парами (символизируя жизнесозидающее единение ипостасей Двуединого божества) у лба, рук и ног и по четыре у локтей и колен умершего: считается (Н. Smith), что трубчатые и двустворчатые раковин моллюсков символизируют мужские и женские креативные органы (соответственно). Причём, весьма примечательно, что раковины каури и до сих пор сохраняют такое же символическое значение ("Створки раковины символизируют женский половой орган" (М. Баттистини "Символы и аллегории. Эн-я искусства". 2008)). Следовательно, можно полагать, что древняя концепция посмертного возрождения к новой земной жизни со временем пополнилась представлением о необходимости повышения эффективности акта (деяния) возврата к новой жизни (т.е. представлением об интенсификации акта "священного брака"). Раковины каури были призваны не только умножить потенциальные (репродуктивные) способности обоих начал Единого бога, но и акцентировать внимание божества как на возрождении (воспроизведении) головы (хотя и это наиболе важно), так и остальных частей тела покойника (отмеченных раковинами). Ок. 600 трубчатых и двустворчатых раковин моллю-сков, обнаружено и в классическом Ориньякском захоронении кроманьонцев (верхний па-леолит). Вместе с тем, для усиления призыва к богу-отцу и богине-матери, в Ориньякском захоронении в могилу были также положены мужская и женские фигурки, два каменных кольца и множество дисков из камня и кости.

Показательно, что вера в особые сакральные возможности раковин сохранилась и у обитателей мезолитической стоянки Тевьек (Бретань). Здесь останки умерших традиционно хоронились в ямах и посыпались красной охрой. Характерно, что и тут тела похороненных были снабжены украшениями из морских раковин (ожерелья, ручные и ножные браслеты), которые (типы раковин) были подобраны таким образом, что соотносились и с мужским, и с женским началом.

Натуфийское погребение с останками ок. 50 человек обнаружено на террасе перед пещерой Эль-Вад. Все скелеты лежали на боку внутри обмазанной глиной ямы на ложе из раковин, а та часть из усопших, которая отличалась наиболее скрюченным положением, была датирована ранненатуфийским периодом (Д. Гаррод. "Каменный век горы Кармель"). Несколько могил (останки 65 человек) с фаллическими фигурками (VIII-VI тыс. лет до н.э.) и морскими раковинами были обнаружены и недалеко от г. Назарета. Вероятно, из-за многократного вскрытия коллективных захоронений (натуфийские могилы нередко разрывались), в них не выявлено преимущественной ориентации останков по сторонам света, т.к. перед захоронением (укладкой) новых умерших, старые трупы могли быть перемещены (сдвинуты), а затем положены обратно произвольно, поскольку, видимо, считалось, что они уже успели пройти этап возрождения. Следует отметить, что более поздние (вторичные) натуфийские захоронения (скелет усопшего или отдельные части тела) - индивидуальные, а костяки в них менее скрючены. Коль скоро погребения взрослых натуфийцев могли находиться и вне жилья, то детей и подростков особенно часто хоронили под полами жилых домов (нередко вместе с матерями). Характерно, что традиция скрюченных на боку погребений прослеживается и в захоронениях таких раннеземледельческих "староевронейских" культур, как подунавские Лепеньски Вир, Винча, Старчево-Кереш и Лендьел.

Весьма интересен и такой сакрально-символический штрих неандертальского погребе-ния юноши близ Мустье - цветы лекарственных растений, найденные там. В пещере Шани-дар (Р. Солецки, 1953-1960 гг.) у головы (а, возможно, и на тело) умершего мужчины были положены цветы, большинство из которых и по сей день принадлежит к лекарственным растениям народной медицины. Так, палинолог Арлетт Леруа-Гуран (вдова знаменитого А. Леруа-Гурана), изучая пыльцу растений (2000 г.), обнаруженную в области грудных и поясничных позвонков одного скелета из пещеры Шанидар 4 (Solecki, Leroi-Gourhan), определила 7 видов цветов-медоносов, относящихся к лекарственным растениям. Она считает, что поскольку в данной местности цветов росло намного больше, то, следовательно, у тех, кто хоронил погребенного, был осознанный выбор числа, вида и назначения растений (поскольку известно, что целитель в древности - мужское божество, а число 7 - хтоническая эмблема бога земли, следовательно, родичи почившего особо взывали об исцелении его тела (уповали) именно к богу-отцу).

Следует отметить, что в 2012 году Карен Харди (Автономный ун-т Барселоны) и Стивен Бакли (Йоркский ун-т, Англия), проведя химический анализ кальцинированного зубного налёта у пяти индивидуумов (пещера Эль-Сидрон в Испании), показали, что неандертальцы пользовались такими лекарственными растениями, как горькая ромашка и тысячелистник 47,3-50,6 тыс. лет назад (С 14).

В пещере Ракефет (гряда Кармель, Ханаан), обнаружены (Дани Надель. 2004) натуфий-ские захоронения (сотни могил с останками), в некоторых из которых найдены отпечатки стеблей и лепестков цветов (так, в могиле, датированной ок. ХII тыс. лет, до н.э., лежали мята и шалфей). В результате исследования сделан вывод о том, что здесь (пещера Ракефет) цветы уложены в могилы прежде останков (при её обустройстве). Так, в эпоху керамиче-ского неолита в могилы таких египетских поселений, как Меримда или Гелуан (Эль-Омари), было принято класть только цветы (Г.Чайлд "Древнейший Восток в свете новых раскопок". 1956). Знаменательно, что в одном их этих погребений был найден деревянный "жезл" (фаллос); а тогда, действенность (эффективность) целебных цветов погребений должна быть, соответственно, соотнесена с культом бога-отца.

Примечательно, что в силу столь древней традиции люди клали цветы в могилы умер-ших еще 4 тыс. лет тому назад. Так, в захоронении близ г. Перт в Шотландии цветы таволги лежали возле головы умершего высокого социального статуса (К. Брофи, ун-т Глазго). Сегодня же цветы кладут только на могилу (там, где это принято).

Как известно, архаичная вера в целебную силу цветов проявилась, в частности, у шуме-ров, в их мифо-поэтическом отношении к жемчугу как к магическому "цветку вечной моло-дости" (в эпосе о Гильгамеше змея съела добытый героем жемчуг, в результате чего сброси-ла старую кожу (облик) и омолодилась, ибо мудрому Змею, богу-отцу Энки, не угодно бес-смертие созданного им человека (ни Адапы, ни Гильгамеша, ни Адама). По мнению М. Элиаде ("Очерки сравнительного религиоведения". 1999), "цветку вечной молодости" (жемчугу) приписывалось омолаживающее действие, "потому, что он был "рожден от воды... жемчужины полны порождающей силы воды (глубин) ... они, рождённые от [под влиянием] Луны" (AV, IV, 10), обладают долей ее магической силы [вновь и вновь возрождаться]... (а также и) потому, что он (жемчуг) представлял [мужское] начало инь" (как известно, у древних китайцев "Луна - это ("мутная", мужская) субстанция "инь" (см. ниже)). Таким образом, и М. Элиаде соотносит (во всех случаях) целебную силу цветов с образом мужского божества.

Соотнесение целительства (здоровья) с культом бога-отца демонстрируется тем, что обычно божеством-целителем в эпоху неолита и позже считалось мужское божество (и ин-дийский Шива-Рудра, и шумерский Ассалухи, и древнегреческий Асклепий - лучшие из ле-карей), но при этом цветы - приношение (по принадлежности, если (?) лекарственные расте-ния не считались исключением) матери растительности (Великой богине), а также (в постнеолитический период) и эпифаниям раннеземледельческой Великой богини Неба (у египтян, например, богам Ра, Хормаху или Атону). Следовательно, можно предполагать, что лекарственные цветы на трупах должны были служить "напоминанием" (молением), обращённым к обеим ипостасям единого и единственного Двуединого божества (матери-отцу) о необходимости исцеления от смерти усопшего (возможно, излечения неких его конкретных органов, на которые и возлагались цветы) и скорейшего возврата (возрождения) его к жизни.

Уместно отметить и то, что цветы, сложенные (сплетённые) в круг, - венки (в т.ч. и по-гребальные), - атрибутика культа Великой богини (различных её эпифаний). В Индии, к примеру, венками и гирляндами из цветов издревле украшают как невесту, так и жениха (вероятно, такие венки и гирлянды служили молением о "бесконечности" цветущего брака и о плодовитости). У аравийцев венок из цветов апельсина надевают на свадьбу только невесте, как символ ниспослания ей плодородия. Характерно, что цветочные гирлянды, как и венки (круг), тоже могли носить хтонический характер (вероятно, тоже как архаичная эмблема нескончаемых посмертных возрождений). Как известно, в Индии гирлянду из красных цветов надевали на человека перед принесение его в жертву ("Айтарея-брахмана"). У иудеев же негативное отношение к любым венкам и гирдяндам, несомненно, сформировалось как следствие борьбы жречества за становление идей монотеизма (библейские евреи весьма почитали Иштар-Астарту).

Характерно, что в "траурных" (круглых или овальных) венках для погребений издавна используются розы (белые и красные) и лилии (а также, в частности, хризантемы, ирисы и гладиолусы, каждый из которых несёт свою сакральную символику; так (в наше время), хризантемы - символ смерти, а ирисы - символ веры и надежды). Очевидно, что изначально погребальный (поминальный) венок (символизм цветов, из которых он состоит) приносился в дар (ст.-слав. "вно (венок)" означает "дар") Великой матери (в русле концепции непрерывного цикла посмертных возрождений к новой земной жизни).