Чтение онлайн

Так, в Библской мифологии имя Берит - богини из первой пары (поколения) ханаанских богов (супруга Элиона) интерпретируется как "зерно; хлебный злак" (в имени "Бер-ит)" "б(е/а)р [br]", ивр.-хан. , обозначает "зерно; (хлебный) злак" как нечто сакральное, связанное с Небом см. ниже); а "ит" - окончание, показатель жен. рода (по-видимому, это имя - один из синонимов к наименованию некой протоханаанейской Великой богини, возможно, Анат). Заметим ("Библейская энциклопедия Брокгауза"), что в ханаанейском языке (и иврите) в значении "зерно, колос, хлебный злак") использовалось (после экспансии амореев-номадов патриархальной культуры) и слово муж. рода "даган" (обязанное своим происхождением имени бога ("Даган") - открывателя хлеба и (по одной из версий) изобретателя плуга.

У греков (афинян) первоначально ячмень (зерно), а затем и пшеница (зерно) обознача-лись термином "Деметра" (так, Wilhelm Mannhardt (1860) производит греческий культ (и обозначание) злаков и культ богини Деметры ("Матушка-ячмень") от критского слова "deai" - "ячмень"). Сакральное представление древних греков о поле, покрытом колосьями, высвечивается в следующем его описании (Л.Я. Штернберг "Первобытная религия в свете этнографии". 1936): "Выходил посев на поверхности земли - и тогда Деметра зеленела, подрастал этот посев - тогда Деметра краснела, а когда поле начинало золотиться - тогда Деметра желтела" (т.е. Деметра - олицетворение (персонификация) хлебного поля (совокупности колосьев)". На время обмолота зерна на току устанавливался т.н. "алтарь Деметры" (Феокрит). Одним из культовых имён Деметры было также и "Сито" ("хлеб", "мука"). В связи с выпечкой первого каравая хлеба из зерна нового урожая Деметру называли также и "богиня больших караваев". У египтян же бог зерна, покровитель урожая зерновых - "Непри": др.-егип. термин "nрr (непер)" принято понимать (устоявшийся синоним), как "зерно".

Показательно, что у греков в похоронном обряде вскрытия могилы в состав блюда поминальной трапезы (совершаемой у раскопанной могилы) входило варёное зерно, что перекликается с содержанием концепции посмертного возрождения (плакальщицы же бросали цветы в разрытую могилу). Ассоциативная аналогия (отголоски) смерти человека и колоса (во время жатвы), встречаются и в книге Иова (5.26): "Войдешь во гроб в зрелости [созревшим, прожившим жизнь], как укладываются снопы пшеницы в свое время". Так, Осирис, однажды умерший и возродившийся бог, говорит о себе: "Я живу как зерно, я расту как зерно... как ячмень"; т.е. колосья ячменя считались его телом. На ряде изображений Осириса показано, что злаки произрастают из его мумии (Осирис - бог растительного плодородия).

Заметим, что славянский обычай хранить зерно для посева в изготовленном заранее гробу (аналоге утробы), вполне может быть воспринят как атавизм концепции посмертного возрождения (ср. др.-егип.
– тело фараона помешалось в саркофаг (как в лоно богини-матери Нут) для возрождения к вечной жизни в Дуате). В Египте V тыс. до н.э. (культура Меримды) умерших погребали, наполняя их рот зернами пшеницы (дабы ускорить их возрождение). Сходные традиции (и их сакральный подтекст) дожили до нашего времени в Индии. Ещё в середине XIX века вызывали удивление "курьёзные" архаичные обычаи, при-уроченные к моменту умирания: это - вложение в рот умирающего пяти продуктов коровы ("панчагавья"), а также подведение к его постели ритуально разукрашенной коровы ("корова" - одно из основных проявлений Великой матери), дабы умирающий в последний момент жизни мог держаться за её хвост (А.Е. Снесарев "Этнографическая Индия" М. 1981) из опасения после смерти не попасть в возрождающее лоно.

Амбиполярная природа зерна ("Сеется в тлении [мёртвое зерно погребается в землю], восстает в нетлении [оживает и прорастает колосом]..." (Кор. 15.42-44).), как и самой Всеобщей матери, соотносится также и с плодородием утробы, плодовитостью: на брачных церемониях осыпают зерном молодожёнов.

Так, в Литве сноп, сжатый последним, носил наименование "Старая женщина, старуха" ("Баба"). Его повсюду торжественно возили на последнем возу снопов, водрузив сверху, и все вокруг радостно приплясывали. В частности, в Англии, Австрии и Болгарии из послед-него снопа обычно делали куклу с названиями (соответственно): "Королева урожая, ...ко-лосьев, ...ржи". В Швеции (Вестерланд) из зерен последнего снопа выпекали хлебец в виде маленькой девочки (Дж. Фрезер и др.), а в Шотландии - юной девы (символика возрождения божества хлебного злака, после убийства колоса во время жатвы).

Примечательно, что для этапа раннего "керамического" неолита (Ярмукская культура, север Палестины), было характерно изготовление глиняных женских статуэток с продолго-ватой, заострённой головой(-зерном) и зернообразными глазами, с подчёркнутыми призна-ками пола, с руками, поддерживающими груди (подобная статуэтка найдена и в Hacilar). В глиняную массу, из которой изготовлялись женские статуэтки хассунской (Н. Мерперт. 1973) и трипольской культур (Е.В. Антонова), добавлялось зерно хлебных злаков. Найдены и трипольские глиняные фигурки свиней (эмблема плодовитости богини-матери, см. ниже) с вдавленными в них зёрнами злаков (моление об изобильном урожае).

Заметим, что в патриархальной Франции (провинция La Palisse) выпекали из теста от последнего снопа мужскую фигурку (W. Mannhardt "Der Baumkultus der Germanen und ihrer Nachbarstamme". Berlin, 1875). Характерно, что в патриархальной Аравии последний сноп пшеницы (т.н. "старик") сжинает сам хозяин поля, закапывает его в могилу и молится о том, чтобы "пшеница возродилась от смерти к жизни" (W. Liungman "Euphrat-Rhein". V. I, S. 249).

Уместно отметить, что жатва зерновых (срезание (убиение) колосьев серпом) у многих этносов отождествлялась с убийством (как в сражении или на охоте), т.е. являлась "муж-ским" занятием. Даже мечи, к примеру, у древних египтян или ханаанеев, имели форму сер-пов. На одном из изображений бог Крон показан держащим меч, нижняя половина которого прямая, а верхняя загнута крючком (в виде серпа). Показательно, что на стене пещеры Лос Летрерос (Испания, неолит), изображена человеческая фигура с фаллосом, с огромными ро-гами (буйвола) и с серпами в обеих руках. Тот факт, что жатвой зерновых в пору доминиро-вания матриархата занимались именно мужчины, следует, в частности, и из того, что в захо-ронениях анатолийцев (на заре земледелия) вкладыши серпов входили только в погребаль-ный инвентарь мужчин (В.А. Алёкшин).

Итак, представляется, что поскольку собирательством (а также помолом и выпечкой хлеба) занимались именно женщины, и они же рожали детей (т.е. являлись источником но-вой жизни), то и (ассоциативная) идея возрождения (нового рождения) умершего подобно погребённому в земле зерну, возврат его в свою семью/род, по всей вероятности, и принадлежит женщине.

Сочетание (сопоставление) таинства материнства, деторождения, вызывавшего у древнего человека изумление (необходимость отца была, видимо, понятна), и сверхъес-тественного чуда возрождения "умершего" зерна (семени), убитого колоса (и здесь осуще-ствлялась воля Всеобщей матери), по-видимому, и явилось тем основным причинно-следственным движителем, который инициировал генезис идеи посмертного возрождения к новой жизни, а затем и соответствующие обряды и ритуалы в погребальной практике неандертальцев (концепция, видимо, сформировалась в русле отправления культа предков).

По-видимому, существенное влияние на наполнение концепции посмертного возрожде-ния оказало и то, что "небесные люди" - Солнце и Луна, прожив на небесах некую жизнь, пропадали, "умирали", но постоянно (ежесуточно) возрождались и "проживали" эту свою жизнь снова и снова. Нельзя не заметить, что содержание концепции возрождения неандер-тальцев весьма напоминает возобновляемость месячного цикла (ход изменения фаз) Луны: она (в начале лунного месяца) нарождается "младенцем", растёт и достигает полной зрело-сти, а затем стареет (убывает) и умирает (и это повторяется вновь и вновь).

По всей вероятности, ещё неандертальцы усматривали сакральную связь (как аналогия) между возрождением зерна (семени) и, в частности, такого небесного тела как Луна (которая соотносится и с растительным, и с животным плодородием, см. ниже), и экстраполировали это представление (посмертное возрождение) на всё живое (ибо всё вершится по воле Единого бога). Так, бытует мнение, что в раннем неолите существовала ассоциативная (магическая) связь между смертью, в частности, такого божества, как (созвездие) Телец (соотносился с богом-отцом) и возрождением зерна. Так (У. Хартнер), в 4000 г. до н.э (в Эру Тельца), в день 10 февраля, когда Телец скрывался за горизонтом небосвода ("пропадал, умирал" на 40 дней), в Шумере начинались полевые работы ("погребение" зерно в землю), а 21/22 марта (в День весеннего равноденствия), когда созвездие Тельца вновь появлялось (возрождалось, пробуждалось), прорастали (возрожда-лись, подобно божеству) первые всходы озимых зерновых культур (заметим, что восход и заход созвездия Тельца каждые 150 лет сдвигается на один день).

Уместно отметить, что и у славян (Б. Рыбаков, А. Голан) дни 24-25 марта назывались "медвежьим" или" змеиным" праздником (считалось, что в эти весенние дни медведь поки-дает берлогу, а змеи выползают из зимних нор (у славян известны два змеиных праздника в году, делящие год почти на две равные части)), который (празднование), как представляется, инициирован представлением об окончании зимней спячки бога-отца (о конце "тёмного" времени года).

Древний человек был убеждён, что основной источник (главное "действующее лицо") жизни и смерти (и посмертного возрождения) - Великая мать. Эту веру неоантропов весьма наглядно демонстрирует (как уже упоминалось) одна из стен Чатал Хююка (святилище E.VI.10), на которой грудь богини вылеплена на черепах грифов (эта птица - хтоническая эмблема богини, которая и сама нередко представлялась в облике смертоносного грифа). Здесь смертоносные острия клювов птиц выступают на месте сосков груди: богиня-мать не только убивает, но и вскармливает своим небесным "молоком" всё живое (обычно гриф, правозвестник смерти, изображался рядом со старой женщиной (статуэтка)). Отметим, что хтонические изображения Великой богини помещались в святилищах Чатал Хююка, в основном, на западных стенах.