Чтение онлайн

Известно, что слово (на иврите) "бор" (""), в переводе означающее "яма; могила", в других семитских языках (общий корень, содержащий [br]) имеет то же значение. В некото-рых афразийских языках данный термин означает "ров, канава, яма", "могила", "копать" и "хоронить". Так, согласно Ветхому Завету, слово (понятие) "бор" адекватно термину "Ше-ол" (Шеол - это "яма гибельная" (Ис.38.17)), а хан. "Шеол" - и наименование богини подзем-ного мира, и самой преисподней (т.е. яма ("bor") и как эмблема порождающего чрева Вели-кой матери, и как сама богиня). Как показано ниже, наименование [br] вполне могло являться именем некоего палеолитического Двуединого божества. По мнению А.Ю. Милитарёва, изучавшего данный вопрос, возникновение термина [br] произошло в верхнем палеолите ещё до распада (ок. 100001000 г. до н.э.) праафразийской языковой общности (и связано с практикой погребения в ямах-могилах).

Так (104.), место типичного коллективного захоронения в натуфийском Акр эль-Ахмаре оформлено как оштукатуренная погребальная яма с окрашенными в белый цвет стенами, а на её перекрытии сооружён круг из камней. И здесь скелеты расположены в позе эмбриона. Замечено, что в ранненатуфийской мезолитической культуре часты захоронения в обмазанных глиной ямах, до того использовавшихся для хранения зерна (магическая связь возрождения почившего родича с прорастанием (оживлением) убиенного зерна).

Как полагает Мария Гимбутас, вообще любые "захоронения на разные лады представляли идею возвращения в материнское лоно для следующего цикла... возрождения". Несомненно, что особым образом обустроенная округлая яма (могила) в земле послужила прототипом таким аналогам возрождающего чрева (утробы) Великой матери, как корзины, большие кув-шины, горшки, а позднее глиняные и деревянные гробы и саркофаги, в которые помещалось тело умершего. Следует отметить (подробнее см. ниже), что слова "сосуд, кувшин, горшок" часто являлись синонимами к понятию "женщина". Так, на иврите "" (к"ли) означает и "сосуд", и "орган" (по отношению к женщине). В дравидийской Индии кувшин (горшок) даже считался инкарнацией богини-матери (57.).

При раскопках в анатолийском поселении (Х тыс. до н.э.) Кёртик Тепе (120 миль к востоку от Урфы), в сотнях могил обнаружены тысячи каменных горшков. Выявлено, что и в Каркемыше, государстве хеттов, существовавшем с ХIХ в. до н.э. на территории Сирии и Восточной Анатолии, для погребений тоже применялись большие сосуды (заимствование у анатолийцев-хатти).

В египетских погребениях в Бадари и Таса, Эль-Амра и Герзеа (А. Гардинер подчерки-вал, что египетские погребения на разных ступенях неолита мало менялись) покойники также лежали в горшках (подобиях яйца) или (преимущественно) в глиняных гробах/сар-кофагах (уложены как в "лоне", - в эмбриональном положении на левом боку, в могилах овальной, а также и прямоугольной формы (сходство как с погребениями прадравидов, так и шумеров)). При раскопках некрополя в Сакаре обнаружено, что некий Сабу, вельможа пятого фараона I династии (вероятно, не этнический египтянин), лежал в деревянном гробу (в скрюченном положении на правом боку).

Примечательно и то, что при раскопках храма Сина (приблизительно IV тыс. до н.э.) в др.-акк. городе Опис (Хафаджа), расположенного неподалёку от т.н. "Овального храма", под жилищами вблизи святилища обнаружены погребения в плетёных корзинах.

В Библе IV тыс. до н.э. большинство захоронений осуществлялось в глиняных сосудах для хранения зерна - пифосах (непосредственно в земле - не более 1% от всех погребений). Здесь умершего клали в пифос (головой ко дну), практически, без погребального инвентаря, а горлышко закрывали черепком. Так, найден кувшин с останками ханаанского ре6ёнка, возраст которых оценивается примерно в 6 тыс. лет. Этот кувшин был изготовлен из белой (светлой) глины в форме яйца (символика чрева богини-матери). У лба ребёнка обнаружена бусинка (упование на скорейшее посмертное возрождение к новой земной жизни (призыв к Великой матери)).

В погребениях хур.-амор. города Мари (в слое досаргоновской эпохи) также были найдены громадные сосуды (в т.ч. и два колоколообразных) с заделанными отверстиями, а также (ВДИ, 1938) саркофаги из глины (с крышкой и без крышки).

На Крите, в некрополе (СМ II) у реки Кератос, одна их скальных гробниц (ранняя) имела круглую форму (диаметр 6-7 м), а для захоронений были использованы пифосы. В конце же раннеминойского периода, наряду с обычаем хоронить в склепах и толосах (круглых в плане сооружений), практикуются и индивидуальные погребения в небольших каменных ящиках (цистах), в глиняных гробах (ларнаках) и в больших сосудах - пифосах (так, некрополь в Арханесе (15 км от Кносса) существовал в период ок. 2400-1200 гг. до н.э. (супруги Сакелларакис)). Однако, как выяснилось (видимо, в силу традиции), в ларнаки и пифосы иногда помещались останки нескольких (до 19) покойников (Ю.В. Андреев "От Евразии к Европе. Крит и эгейский мир... (III - нач. I тыс. до н.э.)". 2002).

При раскопках в Кашмире (акцентируется, что "кашмирский неолит" Северной Индии имел весьма архаичный облик) также обнаружены человеческие останки, помещённые в специальные горшки (Г.М. Бонгард-Левин, Г.Ф. Ильин. "Индия в древности". 1985.). В Северной Индии, Лаосе (долина Кувшинов, начало н.э.) и в Таиланде большие (от метра до трёх, вес - до 6 т) каменные (гранит, песчаник) кувшины, округлой (образующая - эллип-соидная линия) или прямоугольной (в плане) формы, (крышки дискообразные) использова-лись и для коллективных захоронений (такой кувшин мог принадлежать большесемейной общине).

Как представляется, традиционное сочетание белого цвета (соотносящегося с Великой богиней) с красной охрой (бог-отец) в ямах-могилах, по-видимому, символизировало предо-пределённость возрождения тела либо инотела усопшего (как обязательство "отца-матери"), - "переход" из состояния безжизненности ("смерти") к посмертному функ-ционированию в новом (либо обновлённом) качестве.

Примечательно, что настойчивый молитвенный призыв (обращение) минойцев к своей "Владычице" о скорейшем и благополучном (в части сходства) порождении инотел для загробного инобытия в иномире (вероятно, по образцу небесного Дуата), выразился в окрашивании минойских гробниц в голубой цвет (Alexiou St. Op. cit. P.116). Как отмечает Ю.В. Андреев, "голубая краска... (весьма) широко использовалась при оформлении погре-бальных сооружений той эпохи. В этот цвет (цвет ясного Неба) были выкрашены потолки и полы ряда критских гробниц и... предметы из состава погребального инвентаря: курильницы, алтари-треножники... саркофаги" и т.п.. Показательно, что не только на Крите (например, в Катсабе), но и в Гераклионе (Египет) деревянные саркофаги окрашивались в голубые цвета (в этот период души всех египтян отправлялись в Дуат). Вероятно, поэтому в погребальный инвентарь раннеминойских могил редко входят фигурки богини-матери (как, к примеру, антропоморфный сосуд из Кумасы).

Уместно отметить, что с приходом на Крит патриархальных греков-ахейцев молитвен-ный призыв о безотлагательном "участии" Великих матери и отца в порождении инотел (обряд ахейцев носит патриархальную окраску) обращён уже не только преимущественно к Великой матери, но и в значительной степени к богу-отцу. Так, при раскопках микенского толоса "А" в Арханесе (погребение "царицы/принцессы") обнаружены следы принесения в жертву (вероятно, чёрного или красного) быка (по назначению - владыке преисподней) и лошади (дар богине-матери). При этом голова быка была зарыта прямо перед входом в погребальную камеру, а лошадь была убита и расчленена на части в самом толосе (J. Sakellarakis, E. Archanes. P. 76).

Вполне допустимо, что Великая мать, к которой веками возносились настойчивые мо-лебствия о посмертном возрождении, наиболее часто представлялась в образе богини-птицы (со времён (по меньшей мере) верхнего палеолита), поскольку, не только яма-чрево, могила, но и горшки (кувшины) для погребения, и (первоначально) глиняные гробы, преимущественно имели форму яйца (из которого, как показывал житейский опыт, обычно появляется на свет новая жизнь).

Так, в культуре "винча" яйцо ассоциировалось с утробой, а много позже у подунавцев яйцо символизировало возвращение в материнское лоно (М. Баттистини. 2008)). Весьма ар-хаичным представляется такой древнееврейский обычай как смазывание взбитым яйцом го-ловы и передней части тела усопшего после его омовения. Подобный акт, по всей вероят-ности, должен был символизировать помещение смазанных частей тела в яйцо (т.е. как бы в лоно Великой матери), дабы обеспечить возрождение умершего (воспроизведение основных черт внешнего вида). После же похорон (ещё в библейский период) совершалась тризна ("сеудат хавраа" - "утешительная трапеза"), на которой скорбящему родичу подавалось яйцо (как утешительное напоминание о предстоящем (воз)рождении усопшего).

Соотнесение яйца, как эмблемы порождения жизни, с культом Великой матери, отчётливо высвечивается в земледельческих обрядах плодородия. Так, немцы во время сева льна нередко добавляли яйца к семенам, а шведы набрасывали яйца на вспаханное поле (Ibid., с.57). У таких финно-угорских этносов, как марийцы и удмурты перед севом подкидывали яйца в воздух (в Небо), а затем зарывали во вспаханную землю-лоно (Uno Holmberg "Die Religion der Tcheremissen". 1926). "Финский крестьянин" дабы обеспечить качественное прорастание семян, "носил в кармане яйцо" в течение всего сева, либо клал его в борозду (Rantasalo, Ackerbau, III, 55-56).

По-видимому, отголосок воспоминания о вере в посмертное возрождение (в части обу-стройства ямы-чрева) можно усматривать в обычае раскраски яиц (как аналога чрева) в красный цвет (обычай, зафиксированный, к примеру, в Древнем Египте и в России), который представляется сакрально адекватным посыпанию выбеленной ямы-чрева (могилы) красной охрой. Отметим также и то, что во многих мифологиях из яйца, снесённого некой птицей, создавался (творился) мир (см. ниже).

Характерно, что в облике птицы представлялась не только богиня-мать, но и бог-отец - её паредрос. Так, в пещере Lascaux (XVIII-XV тыс. до н.э.) найдены схематические изобра-жения не только женской, но и мужской (с фаллосом) фигуры с птичьей головой (и клювом); т.е. и Двуединое божество виделось в облике птицы.