Чтение онлайн

Жгучее желание владеть этой женщиной обожгло консула словно прикосновение раскаленного меча, когда во время одного из походов ему пришлось прижигать рваную рану близ паха.

— «Я никому ее не уступлю! Никому не позволю отнять ее у меня! Наталия будет моей, но как же при этом не уронить свою гордость и не оказаться осмеянным, ведь я избегал присутствия женщин в доме, я открыто говорил, что ни одну из них никогда не назову любимой, ибо любви нет более для меня… Как же мне взять ее — эту удивительную чужестранку без единого асса, подругу опального поэта… Кто поверит, что я не околдован этой северной сиреной?!»

Гай Марий подошел ближе и Наталия широко раскрыла глаза, наконец, заметив его. А потом девушка сделала неловкое движение, пытаясь натянуть тунику на голые колени, гамак качнулся и "сирена" полетела на землю, зацепившись ступней за веревочную петлю своего подвесного ложа. Консул бросился вперед, понимая, что сильно удариться девушка не могла, однако, его помошь сейчас пришлась очень кстати. Гай Марий мгновенно освободил ножку из плена коварного гамака и опустился на колени рядом с расстроенной соседкой.

— Больно?

— Нет, просто стыдно, что ты это видел.

— Твои голые ноги разглядывал старый раб Клодия! И пускал слюни… Почему ты позволяешь ему смотреть на тебя?

К некоторому удивлению консула, Наталия засмеялась, потирая ушибленный локоть.

— Бедняга Мапроник! Я его не стыжусь, все равно ему больше нравятся черненькие грудастые красотки. А мне нравишься ты, Гай… с первого взгляда, мой Консул!

— Да…

И больше Гай не смог ничего сказать, потому что девушка вдруг обвила руками его шею и закрыла ему рот страстным поцелуем. А потом уверенно взобралась на его колени, прижалась к мужчине всем телом и продолжала целовать так самозабвенно и отчаянно, что консул тотчас сдал всю свою оборону.

Прошлое и будущее исчезли, осталось только настоящее и это гибкое податливое женское тело в его руках. Гай был готов взять ее немедленно, прямо здесь на земле и, кажется, Наталия была вовсе не против. Им обоим не было никакого дела до рабов, что могут видеть их в этот момент, весь мир перестал существовать, только желание тела слиться воедино, наполниться друг другом, как того хочет душа.

— Господин… здесь чужие.

Гай с трудом оторвался от девушки, что все еще обнимала его и перевел непонимающий взгляд на Кромиха. Тот немного растерянно указывал рукой в сторону дома. И когда консул кинул взгляд в том направлении, то увидел двух мужчин, что довольно грубо разговаривали с взволнованным Клодием.

— Что там случилось?

Наталия тоже обернулась, и, подарив Гаю последний поцелуй, медленно отстранилась от консула. Неподалеку назревала ссора, следовало вмешаться, да и заниматься любовью в данный момент было бы не совсем прилично.

— Клодий, кто эти люди? Что им нужно от тебя?

— Наталия, мне конец… я полностью разорен. Мне нечем уплатить долг и проценты набежали, я ничего не смыслю в этих цифрах, но если завтра до полудня я не внесу пять тысяч сестерциев, то мой дом заберут.

Гай нахмурился:

— Чьи интересы вы представляете?

— Мое имя Кремуций Корд, консул Каррон. Я просто адвокат.

— Идемте в мой дом, там и поговорим обо всех делах Клодия. Я его сосед и потому хочу досконально разобраться в этой ситуации.

— Гай, разве ты уже уходишь? А как же я?

Я была растеряна и подавлена. Он что — собирается вот так просто сбежать от меня с каким-то римским адвокатом? Нашел уважительную причину покинуть поле боя… Тоже мне — великий полководец!

Суровое лицо Гая Мария смягчила улыбка:

— Мы увидимся завтра, я приду за тобой, но пока должен кое-что сделать… Ни о чем не беспокойся, я позабочусь о тебе. А пока же… Кромих! Подойди!

— Да, Господин!

— Наталия, где сейчас твой фракиец?

— О-он ходит где-то, я, вообще-то, за ним не слежу, я собираюсь его отпустить…

— Прекрасно! Я подумал, в таком случае, тебе не помешает еще один раб, раз уж тебе нравятся живые подарки. Кромих, ты остаешься здесь и будешь служить этой женщине до моих дальнейших распоряжений! Глаз с нее не спускай и не позволяй никому подойти к ней…

— Гай Марий, ты издеваешься! Да что же это такое! Мне не нужны никакие рабы, от старых бы подарков отделаться!

— До завтра потерпишь, я дарю его тебе не насовсем!

— Но я не хочу!

— Доброй ночи, Наталия!

— Гай, подожди, я иду с тобой!

— Я же сказал, мы увидимся завтра! Так и будет! Женщина, будь терпелива… эта ночь и мне покажется годом… Но я хочу убедиться…

— Гай…

Ворота за нашими гостями закрылись, и я растерянно оглядела поникшего Клодия, встревоженного Элиава, зевающего Мапроника и ухмыляющегося Кромиха. И что это сейчас было, хотела бы я знать! Что за маневр… что за тактический ход… Я — приличная русская девушка, откинув всякое смущение, кидаюсь на шею древнеримскому мужчине, а он говорит мне — до завтра! Вот же… вслух ругаться не хочется, а так бы я, конечно, высказалась… Пришлось выпустить пар на притихшего "патрона":

— Клодий, ну что ты хандришь? Гай нам поможет, он уговорит их дать тебе отсрочку, так уже было не раз.

Мой благодетель тяжело опустился на скамеечку и закрыл лицо руками:

— Марк Децим положил глаз на мою маленькую усадьбу, он хочет открыть здесь производство шерстяной ткани, у него уже пять лавок в городе, нужна новая красильная мастерская. Децим — вольноотпущенник видного сенатора и его бывший любовник. С таким высоким покровителем можно смело вести дела и спорить даже с Консулами.

— Все обойдется, вот увидишь! И знаешь, что… может, обратимся к Оливии? Завтра пойдем к ней вместе, а, Клодий? Я уверена, что ей тоже нелегко.

— Чепуха! Она и думать обо мне забыла. Я слышал, она теперь увлекается женщинами. Сидит дома, не устраивает пиры и к ней ходит только близкая подруга.

— Так я и думала, Оливия страдает! Клодий, иногда надо отодвинуть свою гордость в сторону, перешагнуть через обиду и еще раз, хотя бы еще один раз просто поговорить с человеком. Если он тебе, и правда, так нужен… Что толку вздыхать и маяться одному. Навести ее и выясни, что она о тебе думает, может, вдвоем вы быстрее найдете правильное решение. Лучшее для вас обоих. И даже пусть это будет разлука… Зато ты простишься с ней по-людски и попробуешь жить дальше. Ну, разве я не права?

— Я не могу… я не могу к ней пойти, я мужчина, я не должен так унижаться перед женщиной. Пусть она придет ко мне и тогда… тогда я буду целовать ей ноги.

— Вот ненормальный римлянин! Хм… может, все вы тут такие — благородные страдальцы с ранимой душой! Гай тоже такой, правда? Тоже хочет, чтобы я сама к нему пришла, да? Хорошо, я так и поступлю… я ведь женщина. О, это же отлично — быть женщиной!

Да, какой же с нас спрос при таком раскладе? Мы можем делать все, что душе угодно, раз в глазах мужчин мы все слабенькие и ничтожные, заведомо ниже по статусу. Нас-то не может унизить преклонение перед возлюбленным, так уж заведено, что женщина должна падать на спину перед сильным самцом, а он еще подумает — покрыть ее сразу же или помешкать немного… покурить, повоевать… пообижаться.