Чтение онлайн

Немного погодя они вдвоем вышли из ресторана и молча сели в машину.

ЭлДжей показалось, что она слышит наверху голоса. Она вышла из библиотеки, где проверяла хозяйственные счета Марчмонта, и на цыпочках поднялась наверх, проверить комнату Чески. Кровать была пуста. Она постучала в дверь ванной, распахнула ее и увидела, что там темно. Ускорив шаг, ЭлДжей заглянула в комнату Греты и во все остальные спальни по коридору, пока не дошла до детской. Дверь была закрыта, но она услышала доносящийся изнутри визгливый смех. Она медленно приоткрыла дверь.

У ЭлДжей захватило дыхание. Она прижала руку ко рту.

Ческа сидела на полу спиной к двери. Казалось, она говорила с кем-то, одновременно отрывая голову старому плюшевому медведю. Сделав это, она стала вытаскивать из него набивку. Потом начала крутить лапу, пока совсем не оторвала ее. Потом она схватила голову медведя и начала отрывать от нее глаза-пуговицы. Один, оторвавшись, остался у нее в руке, она засунула палец в появившуюся дыру и рассмеялась. Это был жуткий звук.

ЭлДжей долго стояла, глядя на нее, в ужасе от такой жестокости в маленьком ребенке. Наконец она зашла в комнату, медленно прошла через нее и встала перед Ческой. Ческа, казалось, ее не заметила. Она старалась сорвать с морды медведя оставшийся глаз, продолжая бормотать что-то себе под нос.

ЭлДжей увидела совершенно стеклянные глаза девочки. Казалось, она была в своего рода трансе. ЭлДжей наклонилась к ней.

– Ческа, – прошептала она. – Ческа?

Девочка подскочила, посмотрела на нее, и ее глаза прояснились.

– Уже пора спать, мамочка? – спросила она.

– Это не мама, это тетя ЭлДжей. Что ты сделала с бедным мишкой?

– Я хочу пойти спать. Я устала, и мой друг тоже. Он тоже пойдет спать, – она уронила на пол то, что осталось от медведя, и протянула к ЭлДжей руки. Та с усилием подняла девочку. Ческа положила голову ей на плечо, и ее глаза тут же закрылись. ЭлДжей отнесла ее по коридору в ее спальню и уложила в кровать. Когда она закрывала за собой дверь, девочка даже не шевельнулась.

ЭлДжей вернулась в детскую и с отвращением собрала с пола кусочки набивки и тряпок, которые когда-то были очень любимой детской игрушкой. Отнеся остатки в кухню, она выбросила их в помойное ведро.

Потом она вернулась в библиотеку, молясь про себя, чтобы Грета ответила «да» на предложение ее сына. Когда Дэвид сказал, что наконец собрался с мужеством позвать Грету замуж, ЭлДжей дала ему помолвочное кольцо, подаренное ей Робином. Это было семейное сокровище, и было бы правильно, чтобы мужчина следующего поколения Марчмонтов дал бы его своей избраннице.

Даже притом что Грета не казалась ей подходящей партией для Дэвида, у нее не было сомнений, что он любит ее и что ему нужно жениться. А Ческе был нужен не только отец, но и какая-то нормальность в ее странном, искусственном мире. А на фоне того, что ЭлДжей только что видела, возможно, и какая-то психологическая помощь.

Чуть позже ЭлДжей услышала звук открывающейся двери. В библиотеку зашел Дэвид. Она встала, взволнованно глядя на него. Он грустно улыбнулся ей, слегка пожав плечами. Она подошла к сыну и обхватила его руками.

– Мне так жаль, мой милый мальчик.

– Ну, по крайней мере, я сказал. Это все, что я могу сделать.

– А где Грета?

– Пошла спать. Они с Ческой уезжают завтра с утра.

– Я бы хотела поговорить с Гретой о чем-то, что делала Ческа, пока вас не было.

– Даже если ребенок плохо себя вел, для нее это только полезно. Ей пора начать проявлять свои собственные желания, – возразил Дэвид. – Не надо ничего говорить Грете, мам. Она все равно тебе не поверит, и это только создаст лишнее напряжение.

– Это было не плохо, а скорее странно. Если честно, я думаю, что с ребенком не все в порядке.

– Как ты говорила, Ческе просто нужно время от времени позволять жить жизнью нормальной девочки. Все дети иногда делают странные вещи. Ради меня, оставь ее в покое, ладно? Я хочу, чтобы Грета приезжала сюда, в Марчмонт, а критика ее драгоценной дочери не будет этому способствовать.

– Ну, если ты настаиваешь, – вздохнула ЭлДжей.

– Спасибо, ма.

– Знаешь, в мире ведь есть и другие женщины.

– Наверное. Но не такие, как Грета. – Дэвид поцеловал ее в лоб. – Спокойной ночи, ма.

Перемены в Ческе были настолько медленными и незаметными, что по приближении к ее тринадцати годам Грета не могла бы сказать, когда именно это началось. Но за два с половиной года, прошедшие после смерти Оуэна, Грета увидела, что ее дочка постепенно превратилась из радостной маленькой девочки в мрачного, замкнутого подростка, улыбка которого появлялась только на камеру.

Ческа отдалилась от Греты, больше не отвечала на ее объятия и вообще не проявляла к ней особой привязанности. Иногда среди ночи Грета слышала, как она стонет и разговаривает сама с собой. Она вставала, тихонько подходила к двери в комнату дочки и открывала ее. Ческа слегка шевелилась, переворачивалась на другой бок и замолкала. Грета много раз спрашивала ее, все ли в порядке, нет ли чего-то такого, о чем она хотела бы поговорить с мамочкой, но Ческа всегда мотала головой и говорила «нет», с ней все в порядке, это ее другу нехорошо. Грета спрашивала, что же это за друг, но Ческа пожимала плечами и ничего не отвечала.

Грета вспомнила, что в детстве у нее тоже был воображаемый друг, который помогал ей проводить время в одиночестве, потому что она была единственным ребенком. Она решила, что надо просто подождать, пока Ческа не перерастет это. Ребенок был вполне здоров – она ела, она спала, – разве что в ее глазах больше не было блеска.

Казалось, больше никто не замечал этих перемен, и Грета была только рада, что вся мрачность и односложные ответы Чески полностью исчезали, когда она приезжала на съемки.

Ческа начала меняться и физически тоже, и при виде ее расцветающей женственности в голове Греты начинали звенеть тревожные звоночки. Она стала настаивать, чтобы Ческа носила тугие, плотные майки, которые делали ее грудь плоской. Любой прыщик, вскочивший у нее на носу или подбородке, заливался антисептиком и замазывался консилером. Шоколад и жирная пища были начисто исключены из рациона Чески.

Несмотря на заверения Леона, что нет причин, почему бы Ческа не перешла от детских ко взрослым звездным ролям, Грета понимала: чем дольше Ческа сможет играть невинных маленьких девочек, тем больше это будет нравиться публике. В честь тринадцатого дня рождения Чески Грета решила устроить у них в доме праздник. Она пригласила съемочную группу ее последнего фильма и, конечно, Дэвида, Леона и Чарльза Дэя, главного режиссера Чески. Она наняла кейтеринг, а снимать праздник должен был фотограф из журнала «Неделя кино». За несколько дней до праздника Грета отвела Ческу в «Хэрродс» и купила ей новое платье, которое повесила в гардероб рядом с заметно разросшейся коллекцией.