Чтение онлайн

— Красильников! — появляется мама за аркой, и мы оба столбенеем перед ней как истуканы.

— Чёрт… Бежим! — выдаёт отец, когда мама швыряет в него полотенцем, а я ржу.

— Возрастную, блин, нашли! Сам рожать будешь, понял?!

— Кукла, ну, простииии, — звучит из гостиной. — Я правда за тебя волнуюсь… Очень…

— Раньше надо было думать, а не тогда, когда уже заселил в меня карапуза, блин!

— Господи, вы такие смешные, — вываливаю мясо на сковороду и начинаю жарить, а мама подходит ко мне и завороженно на него смотрит…

— Оставь мне недожаренным, ладно? Чтобы вот прям с кровью…

— Эмммм… Хорошо… Как он там называется?

— Рейр?

— Точно, рейр… Окей, оставлю… — смеюсь над ней. — Ты же никогда так не ела…

— Ой, Софа… Я с тобой могла банку сгущенки с печеньем навернуть. Это был ад… Не знаю, как это работает… Но эти проклятые красные овощи… Ни в каком виде… — передёргивает её, а я хихикаю. Сама я очень люблю помидоры… Даже очень.

Отец приходит с повинной… Они обнимаются… Мама вжимается в него носом, а мне так приятно смотреть… Затем мы садимся ужинать и… Честно, я так люблю эти мгновение… Нашу семью… Раньше я любила и нас с Сережей, носящихся на фоне… Папа готовил, мы обливались, мама ворчала и визжала, когда вода попадала в неё… Было так весело… Было невероятно…

Но не хочу я сейчас думать об этом. И так все мысли о нём.

После ужина мою посуду, разгружая родителей. Отправляю их в спальню, а сама… Скребу тарелки и пытаюсь спланировать, что делать дальше… Как вести себя с ним, потому что не представляю. Губы-то до сих пор реагируют. Я удивлена, как папа не заметил. Наверное, потому что я конкретно намазюкала их бальзамом и тончиком…

Сердце до сих пор тревожится…

Затем ванна с пеной… Музыка… Маникюр и глажка вещей на завтра…

Падаю на кровать только в одиннадцать и тянусь к запретному… Беру телефон в руки и вижу ещё одно новое сообщение. Аж в груди всё сразу давит.

Господи… Это от него…

«Я думаю о том, что случилось. Напиши, если тоже, потому что это как-то странно. Теперь я чувствую за собой косяк. Но не потому что я сделал то, чего не хотел. Нет. Просто. Напиши, кароч».

Хихикаю, представляя с какой тревожной рожей он это набирал… Наверняка, как всегда, опасался выглядеть слюнтяем. Для него это просто выстрел в голову. Я уже поняла… Такой ведь весь каменный. Кремень просто… Без чувств. Ага. Хрен ему! Я всё достану! Всё-всё! Заставлю чувствовать и даже плакать!

Сначала хочу написать что-то, что его выбесит, но тогда он сто процентов сразу спрыгнет, а это нам не надо… И так еле достучалась до этого мракобеса.

«Тоже», — отправляю и жду с замиранием сердца, когда прочитает. Бинго… Набирает ответ.

«Батя спалил нас… И мою рожу всю в твоей помаде», — присылает, отчего у меня моментально каменеет всё тело.

«Что?!».

«Успокойся, он не будет рассказывать. Он у меня такой. Я дал понять, что не нужно».

«И что теперь?».

«Ты мне скажи…».

Вот чёртов хитрец. Щас, ага…

«Решил переложить ответственность? Не по-мужски».

Долго Хорольский справляется со своими демонами… То пишет, то стирает… Мучается, бедняжка. Но я намеренно не тороплю и занимаю выжидательную позицию.

«Я заеду сегодня в полночь. Сможешь сбежать?».

М-м-м… А вот это мне уже больше нравится… Аж волоски на руках дыбом встали… Боже-Боже!

«Смогу»…

Сергей Хорольский

Какого хрена я делаю, я не знаю…

Но уже без пяти двенадцать стою напротив её дома и жду, когда она выйдет ко мне, как раньше… Только вот, если тогда, мы просто бежали куда-то за руки, пока на дворе стоял солнечный день, то сейчас… Я жду её совсем не для этих целей и… На улице уже грёбанная ночь… Со всеми её тёмными желаниями. Или же моими… Твою мать.

Присматриваюсь…

Вижу, как София открывает ворота и проскальзывает в них, тихонько придерживая за собой, чтобы не хлопнули. Конспирация высшей степени… Одетая в чёрный обтягивающий спортивный костюм с капюшоном… Нашла что надеть, конечно… В этом её фигура реально похожа на песочные часы. Идеальные пропорции, блин, кружащие башку, как на карусели.

— Ты бы ещё водолазный напялила… — ржу, когда она садится в машину.

— Что?! Нормальный костюм! — поправляет его, проводя ладонью по своей груди, которую обтянула до нельзя. — Поехали, поехали отсюда!

— Пристегнись сначала, блин… — ворчу на неё. Она, конечно, как всегда, цокает, но делает…

Я начинаю движение, проехав два двора и остановившись в кармане. Потому что плана у меня нет… И мы просто не хотим спалиться родакам… А внутри меня что-то гложет и трепещет…

Я места себе не нахожу, потому что еле справился с эмоциями внутри, чтобы позвать её и на разговор и не думал, что она согласится…

— А что не так с ним? — ещё раз переспрашивает, когда мы смотрим друг на друга…

— Обтягивает очень…

— А тебе не нравится?

Ну и стерва, конечно… Знает же, что нравится… И я знаю, что бы она не надевала, она всё делает нарочно. Продумывает…

— Нравится… А что?

— Я хочу слышать это… Потому что четыре года не слышала. Ты изменился очень… — звучит прям как очередной выпад. Изменился… Да где ж мне? Как ронял по ней слюни, так и продолжаю.

— В хорошем смысле? Или…

— Или… — отвечает резко, на что я киваю с улыбкой, потому что так и думал. Надо ведь резануть немножко… Иначе это будет не София Красильникова. — Но… Есть и очень даже хорошее… — смотрит на меня таким взглядом… Бляяяяядь…

Похотливая грязная сучка. Порой хочется её отшлёпать как в детстве. Но тогда всё было безобидно… Сейчас же… Нихуя не так.

Не понимаю, как разговор переходит в эту плоскость, но это же София… Она любой разговор вывернет в ту сторону, которую хочет. А сейчас она реально хочет чего-то другого. Я и сам пиздец хочу. Мы же выросли. Кровь дурит. И если раньше я думал, что это стрёмно хотеть лучшую подругу… Что стрёмно думать о ней ночами… Особенно, когда у тебя вот-вот уебал пубертат и гормоны начали сводить тебя с ума… То сейчас… Сейчас я думаю, что в этом нет ничего противоестественного. Наверное.