Чтение онлайн

— Я тут, Соф… — звучит из спальни, и я иду к ней…

— Мам… Что с тобой? — бросаюсь к кровати.

— Я себя… Неважно чувствую, моя дорогая…

— О, Господи… А врача??? Ты врача вызывала??? — трогаю её лоб, температуры нет, но покровы слишком бледные… — Ты ела вообще?

— Ой… Малыш… Не говори о еде, ладно?

— Если ты отравилась, то надо больше воды пить… Да? Я сейчас принесу…

— Софка, — останавливает меня мама. — Подожди… Присядь…

— Мам… Не говори так, я сейчас расплачусь, — непроизвольно искривляется гримаса, потому что когда в фильмах так говорят — это всегда что-то плохое, и…

— Девочка моя… Ну чего ты… Со мной всё хорошо, просто я… — смотрит на меня своим измученным лицом.

— Что…

— Я беременна, доченька, — сообщает новость, от которой я несколько секунд не могу прийти в себя… А? Что? Беременна?

— О… — произношу испуганно. — О… А папа… Знает… Как вы вообще…

— Знает, Софа… Он сегодня ездил за тестом, от счастья, блин, светится… А я вот… Долбанные помидоры… — вздыхает мама, держась за живот, и я чувствую, что у меня слезятся глаза. — Соф… Ну это не значит, что мы станем меньше тебя любить…

— Господи, мама… Мне восемнадцать лет… Я счастлива за вас. Я же уже взрослая… И я хочу дать вам выдохнуть… Я просто за тебя переживаю… Тебе так плохо и возраст…

У мамы тут же меняется лицо.

— Какой ещё возраст, а?!

— Ой… Я пойду водички тебе принесу…

Ржу, направившись к двери и тут же получаю подушкой в спину.

— Ах ты засранка! Где брюки так уделала, а?! — ворчит мама позади.

— Будешь воду с лимоном и мятой?

— Буду…

— Хорошо…

Быстро переодеваюсь, чтобы отец не увидел всего этого… Ладно я хоть по дороге лицо своё умыла, а то совсем всё плохо было… Мало того, что стрелки потекли, так ещё и помада была на половину лица размазана. Представляю, что там у Хорольского. Я ещё успела поточить об него свои когти… Так понравилось его драть, если честно…

Быстренько делаю маме попить и возвращаюсь обратно к ней в комнату.

— Вот, возьми… Значит… Папа рад?

— На седьмом небе…

— И я тоже рада… Только обещай, что ты будешь больше отдыхать… Не пойдёшь на работу…

— Я пока действительно не пойду, потому что очень плохо… С тобой мне даже больничный давали… Такой токсикоз мучил, ужас… Только к третьему месяцу отпустило…

— Какой кошмар, а… Я не могла так тебя мучить… Боже, — со стыдом прикрываю глаза, а она смеётся.

— Ты же не специально это делала… Зато как ты любила фисташки…

— Фисташки? Я?

— Ну… Твои желания отражались во мне всю беременность… Так-то я их не очень, сама знаешь…

— А я и сама не люблю, ты же тоже знаешь…

— Знаю… Папа у нас любит… Я сейчас думаю… Неужели снова девочка, а? — спрашивает у меня и касается моего лица.

— Это плохо? Папа хочет мальчика?

— Нет… Конечно, нет. Это не плохо. Да и папа не посмеет мне так сказать… Я сразу загрызу… Просто это новый опыт… Думаю, это здорово, когда в семье разнополые дети… Продолжить род, знаешь… Фамилию…

— Я могу никогда не менять свою! — с гордостью выдаю, и мама хохочет.

— Не надо таких жертв, дорогая…

— Это не жертвы, а констатация факта! Не знаю ни одного мужчины, чью бы фамилию хотела взять! — выдаю, а мысленно рисую только одну единственную, которую всей душой уже ненавижу…

— Это пока, дочка… Потом всё может измениться вот так, — щёлкает она пальцами, и мы слышим звуки входной двери…

— Я дома, мои!

— Ну что даже не побежишь? — спрашивает мама, улыбнувшись.

— Нет… С тобой буду… Покажу, что выросла, — хихикаю, и мама кивает.

— Да, это показатель… Определённо…

— А я не понял… Почему меня никто не встречает, — появляется папа на пороге и хмурится. — Наташ… Ещё плохо, да? Может к врачу…

— Я рассказала ей, Лёш…

Папа смотрит на меня и улыбается.

— Хорошо… Хорошо же, печенька?

— Прекрасно, папа… Замечательно…

— Отлично… Как себя чувствуешь, родная? — склоняется к маминому уху и целует её в висок… Ну и я думаю, что лучше мне их оставить наедине ненадолго… Им же тоже нужно понежиться. А я тут лишняя…

— Я помогу тебе ужин приготовить, пап, хорошо? А вы пока… Тут побудьте…

— Ужин, дорогая? Что это на тебя нашло? — косится отец с недоверием.

— Не начинай, не приставай к ней, — отмазывает меня мама, пока я не спалилась, что меня сейчас колотит внутри так, что я хочу на что угодно отвлечься, лишь бы только не лезть в сеть и не ждать от него нового сообщения…

Убегаю и начинаю готовить… Всё, как учил папа. Я умею, кстати… Только на этот раз избегаю всё томатное… Теперь у нас табу на это…

Руки трясутся и где-то я излишне громко гремлю посудой, пока на горизонте не появляется папа.

— Помочь тебе, детка? Гремишь тут как при пожаре…

— Ага, немного забегалась… Я и сама справляюсь…

— Давай помогу… — папа помогает мне дорезать лук, а я смотрю на него и вздыхаю.

— Как думаешь…

— М? Что?

— Любовь… Бывает разной?

— Конечно разной… А что?

— Она и токсичной бывает?

Отец оборачивается и недоумевающе смотрит.

— Ты на нас с мамой что ли намекаешь? — приподнимает бровь, и я смеюсь.

— Нет… Нет, конечно, нет…

— Ну, — пожимает он плечами. — Думаю, и такой бывает. Просто нужно перерасти этот момент…

Перерасти, ага… Ясно…

— Ты спрашиваешь, потому что?

— Просто так…

— Ага… И это не связано с тем, что я не увидел твою машину возле дома снова… — говорит он, не оборачиваясь, и я морщусь. Знала же, что спросит. — Не стал при маме интересоваться. Вдруг бы заневрничала…

— Папа, клянусь, что тебе не за что переживать… Там… Там оказалась царапина… Небольшая… И мне было так стыдно, что я отдала её в ремонт…

Отец откладывает нож в сторону и смотрит на меня сердито.

— Почему же ты не сказала, Софа? Я бы сам отдал… Это же ерунда такая, блин… Не должна ты сама этим заниматься!

Конечно… У меня есть самец, который занялся этим… Папа, я проверяю его на вшивость и способность помочь мне в любой ситуации. Чтобы максимально отметить для себя его мужские качества…

Молчу, проглатывая ком, а он вздыхает.

— Соф… Извини, если резко… Я нервничаю… Всё снова проходить… За маму переживаю… Возраст у неё… Как пройдёт не знаю…