Чтение онлайн

— Руслан, это касается Таи, — начинаю. Его взгляд сразу становится жёстче, настороженным.

— Что с моей дочерью? Выпираешь её из конторы? — голос Волкова звучит спокойно.

— У нас с ней отношения, — говорю прямо, не видя смысла ходить вокруг да около.

На мгновение в комнате повисает напряжённая тишина. Руслан продолжает смотреть на меня, но я вижу, как в его глазах загораются опасные искры.

— Повтори, — просит, но я знаю, что он услышал всё с первого раза.

— Мы с Таисией вместе, — говорю, не сводя с него взгляда.

Волков ставит бокал на стол, и звук стекла, соприкоснувшегося с деревом, раздаётся неожиданно громко. Он медленно наклоняется вперёд, его лицо остаётся спокойным, но в его взгляде я вижу бурю.

— Ты мне, значит, за дочерью следил? — спрашивает, не повышая голос, но в его словах ощущается угроза. — Или, может, просто решил, что для тебя правил нет?

— Это не так, Руслан, — отвечаю. — Я не планировал. Всё случилось само собой.

— Само собой, значит? — Волков качает головой, словно пытаясь переварить услышанное. — Сколько лет знаю тебя, Артём, всегда был прямолинейным, резким, но тут... Сказать, что ты охуел, ничего не сказать.

Я молчу, давая ему выплеснуть злость.

Руслан встаёт, начинает мерить комнату шагами.

— Она девчонка! У неё вся жизнь впереди! А ты? Ты что можешь ей предложить? Артём, ты подумал, к чему это приведёт?

— Я люблю её, — перебиваю. — Это всё, что тебе нужно знать.

Руслан резко оборачивается ко мне.

— Ты мне это говоришь? Что ты любишь её? Тому, с кем сидел за одним столом, жрал мою еду, клялся в дружбе? И теперь... теперь ты решил, что можешь забрать самое дорогое, что у меня есть?

— Это не так, — говорю твёрдо. — Я не забираю. Мы оба это выбрали, Руслан. И я сделаю всё, чтобы она была счастлива.

Он долго смотрит на меня, его взгляд колет, пробирается под кожу.

— Ты охуел, Гордеев?! — голос Волкова взрывается, как пушечный выстрел. Сверлит меня взглядом, полным ярости. — Шлюх, которых пачками драл, тоже любил? Или ты забыл, что я, бля, знаю про тебя столько дерьма, что и не отмоешься?! Да если Тая только услышит...

— Тая далеко не маленькая девочка, — перебиваю его, не повышая голоса, но каждое слово звучит чётко и уверенно. — Она прекрасно понимает, что я до неё не в кулак дрочил. Руслан, прекращай эти детские манипуляции и уловки. Я озвучиваю факт, потому что считаю это честным. По кустам прятаться не буду.

— Значит, честно, да?! — его смех звучит сухо, без тени веселья. — Трахать ты её начал до того, как мне всё сказал. Честный, сука!

Кривлюсь, чувствуя, как раздражение нарастает внутри.

— Слушай, я уже сказал, что не планировал. Так вышло.

— Кобель ты ебаный! — рычит Волков, и я вижу, как его кулаки сжимаются, как будто он едва сдерживается, чтобы не врезать мне прямо сейчас. — Я её к тебе отправил, чтобы оградить от ублюдков всех. Доверял тебе, а ты...

— Значит, не нужно было отправлять, — резко перебиваю, чувствуя, что моя выдержка тоже на исходе. — Я пытался тебя отговорить. Но уже как есть.

— Значит, я ещё и виноват, что ты дочь мою трахнул?! — его голос набирает обороты, басом заполняя комнату.

— Виноват или нет — сейчас это не имеет значения, Руслан, — отвечаю, сжимая челюсти, чтобы не перейти на крик. — Случившееся уже не изменить. Мы с Таей вместе. И я готов за это отвечать, каким бы ни было твоё мнение.

— Отвечать? — Волков стол сносит в сторону одним резким движением. Его глаза сверкают. — Как ты собираешься отвечать, Артём? Что ты ей можешь предложить?

— Всё, что нужно, — холодно бросаю, не отводя взгляда. — Всё, что у меня есть. Я тебя не боюсь, Руслан. Я не молокосос, которого ты пытался втюхать Тае. Я под твою дудку плясать не буду. Так что факт придётся принять.

Волков застывает на месте, его дыхание тяжёлое, грудь быстро вздымается. Он на грани.

— Если она узнает...

— Руслан, — перебиваю резко, мой голос становится тише, но жёстче. — Ты можешь продолжать запугивать, но это ничего не изменит. Тая — взрослая, и она сделала свой выбор. Угрозы здесь не помогут.

Между нами повисает напряжённая тишина. Волков не сводит с меня взгляда, а я не отвожу глаз, демонстрируя, что уступать не намерен.

— Ты знаешь, что я тебе этого просто так не оставлю, — наконец бросает он. Его голос низкий, пропитанный ледяным спокойствием. — Поговорим ещё, Гордеев. Ещё поговорим.

Давлю на газ, пальцы так крепко сжимают руль, что белеют костяшки. Дыхание сбивается, сердце колотится, как бешеное. Господи, пожалуйста, только бы успеть! Про себя твержу, глядя на дорогу перед собой.

Гордеев, мать его, самоуверенный сукин сын, сунулся к отцу без меня. На его территории! А папа... Папа же...! В его кабинете оружие лежит. Да он, не задумываясь, пальнёт, если решит, что его дочь кто-то обидел! А зная, как Гордеев разговоры ведёт... Боже!

Внутренний голос не замолкает, подливает масла в огонь:

"А если они уже сцепились? Если папа достал пистолет? Если..."

— Чёрт! — выкрикиваю, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. — Я сама тебя прибью, Гордеев!

Скорость уже давно за пределами разумного. Дворники метут в бешеном ритме, смазывая капли на лобовом стекле. Небо хмурится, на улице сыро, дороги скользкие. Я понимаю, что рискую, но не могу остановиться.

— Быстрее, быстрее... — бормочу себе под нос, ловя себя на том, что губы сжаты до боли.

И тут всё происходит за секунды. Колёса скользят по мокрому асфальту. Машину заносит. Я резко выжимаю тормоз, но это только усугубляет ситуацию. Авто разворачивает боком, и я чувствую, как теряю контроль.

— Нет, нет, нет! — Крик вырывается сам собой.

Машина с глухим ударом врезается в дорожное ограждение. Подушка безопасности выстреливает, ударяя в лицо. Глухая боль разливается в висках. Мир перед глазами кружиться начинает.

На мгновение становится тихо. Только звук дождя и собственное тяжёлое дыхание.

— Твою же... — шепчу, пытаясь понять, что произошло. Но взгляд начинает мутнеть, голова кружится ещё сильнее. Где-то на заднем фоне слышу, как кто-то кричит, вроде бы мужской голос. Но он всё дальше и дальше...

***

Я прихожу в себя медленно. Веки тяжёлые. Голова гудит так, будто по ней лупили, как по барабану. И каждый вдох отзывается тупой болью в груди.

Немного приоткрываю глаза. Понимаю, что в больничной палате нахожусь. В нос ударяет запах антисептика, смешанный с чем-то химическим. Пытаюсь пошевелиться, но всё тело будто налито свинцом. И тут же слышу громкий голос отца: