Чтение онлайн

— Ты, сука, вообще в курсе, что она могла разбиться?!

Мой взгляд резко перемещается в сторону звука. В палате, рядом с дверью, стоят двое — Гордеев и отец.

Разъярённый отец делает шаг вперёд, а Артём хмуро смотрит на него, сжав кулаки так, что, кажется, вот-вот ударит.

— Не ори! — рычит Артём, сдерживая себя из последних сил. — Она бы здесь не оказалась, если бы не боялась твоей реакции!

— Ты на кого голос повышаешь?! — Папа делает шаг ближе, их лица всего в нескольких сантиметрах друг от друга. — Я тебе её доверил, а ты... Ты в эту херню втянул! Ещё и рот на меня открываешь?!

В этот момент в палату врывается медсестра, пытаясь успокоить их:

— Господа, здесь больница! Вы оба мешаете пациентам отдыхать!

Но оба мужчины её попросту игнорируют. Напряжение в комнате настолько искрит, что вот-вот пожар случится.

Разлепляю губы, но голос тихий. А они так орут, что меня никто не слышит.

— Она мчалась домой из-за твоей ебаной тирании! — Артём рычит.

Моё сердце колотится где-то в горле, а голова кружится от каждого их слова.

— Закройся! Это мой ребёнок, ты слышишь? МОЙ! И если она... если с ней что-то случится...
– Голос отца срывается, и он, кажется, осознаёт весь ужас ситуации.

— А ты что сейчас делаешь?! — Орёт Гордеев, глаза налиты яростью. — Вместо того чтобы думать о ней, ты тут сцены устраиваешь! Да ты на себя посмотри, Волков! Хочешь, чтобы она ещё больше стрессанула, увидев, как мы с тобой срёмся?

Медсестра снова пытается вмешаться, на этот раз вместе с доктором:

— Если вы немедленно не прекратите, я вызову охрану!

— Да вызывай кого хочешь! — рычит папа не оборачиваясь.

— Хватит! — вырывается из моих пересохших губ, и оба мужчины резко замолкают, одновременно поворачиваясь ко мне.

— Тая! — Голос Артёма резко меняется, становится мягче, хотя взгляд всё ещё горит. Он мгновенно оказывается у моей кровати, наклоняется, чтобы взглянуть мне в глаза. — Ты как? Голова кружится? Болит что-нибудь?

Отец подходит следом, но останавливается чуть поодаль, его взгляд тревожный.

— Доча, ты нас сильно напугала... — его голос звучит тише, но напряжение всё ещё сквозит в каждом слове. — Как ты себя чувствуешь?

Я смотрю на них обоих. Пытаюсь сглотнуть, но горло сухое, слова даются с трудом.

— Перестаньте... ругаться... — шепчу.

Но по их лицам я понимаю, что боялась не зря. Отец не принял ситуацию.

***

Меня оставляют в больнице. Ссадины, подозрение на трещину в ребре, растяжения и ушибы. Короче, застряла я здесь минимум на неделю. Спасибо подушке безопасности, что хоть не к небу отправила.

Рентген мне должны сделать сегодня после обеда. До обеда ко мне должен прийти отец и Гордеев. Я молюсь, чтобы они выбрали разное время, потому что вчера их чуть ли не с охраной отсюда выводили. Я, конечно, догадывалась, что отец не обрадуется, но что реакция будет настолько бурной… на это я точно не рассчитывала.

Лежу, смотрю в потолок и стараюсь дышать ровно. Боли-то терпимые, но нервы... нервы уже давно на пределе. В голове всё ещё крутятся обрывки вчерашнего разговора. Крик. Мат. Обвинения. Всё смешалось в одно. Самое смешное, что эти двое решили, раз они вышли за дверь палаты, то мне слышно ничего не будет. Порадовало в этой ситуации только одно - Гордеев не станет прогибаться. И отец это знает. Значит... Они либо поубивают друг друга, либо в конченом итоге отцу придётся смириться.

— Привет, дочь.
– Дверь в палату распахивается, и на пороге появляется отец. В одной руке — огромный букет цветов, в другой — пакет, который выглядит так, будто они все магазины в городе обошёл.

— Магазин ограбил? — спрашиваю с улыбкой, но тут же слегка кривлюсь — улыбаться больно.

— Ага, что-то в этом роде, — отец заходит внутрь, аккуратно закрывая дверь ногой.

— У медсестёр вазу попросить нужно. В палате, наверное, нет, — добавляю, кивая на цветы.

— Разберёмся, — букет улетает на тумбочку. — И про палату переговорить нужно. Гордеев договорился о каком-то дерьме. Не ВИП палата, а хер знает что.

— Пап, нормальная палата, мне нравится, — тихо произношу, закатывая глаза.

— А тебе всё, что с ним связано, нравится?! — резко отвечает отец, но тут же осекается, проводя ладонью по лицу. — Прости. Просто...
– Он тяжело вздыхает, опускается на стул у моей кровати. Его лицо выглядит усталым. Настолько, что я ощущаю укол вины.

— Пап, всё в порядке, — мягко говорю. — Со мной всё хорошо.

Он смотрит на меня так, будто мне пять лет и я упала с велосипеда, ободрав колени.

— Ты не представляешь, что я пережил, когда мне сказали, что ты в аварию попала. — Его голос срывается на глухой шёпот. — Дочь, ты бы видела себя со стороны...

— Я жива и даже могу улыбаться, это уже шикарные новости, — пытаюсь его успокоить, но он лишь хмурится.

— Если бы не этот мудак...

— Папа! — перебиваю его. — Мы сейчас не будем это обсуждать. Ты здесь, чтобы меня поддержать, а не продолжать вчерашний цирк.

Он поджимает губы, явно хочет что-то сказать, но, к счастью, сдерживается.

— Хорошо, не буду. Но... Тая, я его видеть здесь не хочу. И чтобы ты знала — в мой дом он тоже не зайдёт, — выпаливает отец, вставая с места и начиная расхаживать по палате.

— Пап, хватит. Мы с Артёмом взрослые люди, и это наши отношения, — говорю как можно мягче, но в голосе всё равно сквозит раздражение.

— Взрослые люди?! — он оборачивается ко мне с таким видом, будто я несу глупости и не отдаю себе в этом отчёта. — Этот человек… Тая, ты же его не знаешь! Я знаю! Я знаю, что он творил, кого он ломал, как он людей…

— Пап, хватит! — теперь уже моя очередь срываться. — Он не такой, каким ты его видишь!

— Правда? — он хмурится ещё сильнее. — Тогда пусть докажет это. Докажет, что достоин тебя. Потому что я...

Я открываю рот, чтобы ответить, но в этот момент дверь палаты снова распахивается. На пороге появляется Гордеев.

"Как по заказу. Горяченький."

Воздух в комнате мгновенно становится густым от напряжения. Отец застывает на месте, сжав кулаки. Артём смотрит на него спокойно, но его глаза блестят холодным блеском.

— Доброе утро, — его голос звучит ровно, но в нём есть что-то, что заставляет мурашки пробежать по коже.

Отец громко и демонстративно вздыхает.

— Что ты здесь делаешь? — резко бросает Гордееву.