Чтение онлайн

Я прикинул и понял, что отец, как часто бывало и ранее, в своей логике и рационализме «переплёвывает» меня с моими «советниками-консультантами». Подумал-подумал и согласился, что «круглыми сутками находиться рядом друг с другом не выдержит никакая любовь». Так сказал отец и я ему поверил. Да и «предок» его в этом отношении поддержал.

Я относился к нашей с Тиэко любовью слишком, по-моему, цинично, считая, что сейчас хоть так, а дальше будет видно. И ещё «предок» мне сказал, что в отношениях так часто бывает, что один любит, а другой «позволяет» любить. У нас любящей была Тиэко, и я не отталкивал её, потому что и мне она нравилась. Но «писаться» от счастья, что я обладаю такой «клёвой девчонкой» и терять голову от любви у меня не получалось. Именно не получалось. Всё-таки, основу моего менталитета составляла матрица «предка», а это, между прочим, много-много собранных вместе матриц, имеющих, ну, очень большой опыт межличностных человеческих отношений.

Один раз обсудив моё примерное будущее, мы с отцом на эту тему больше не говорили и возбуждались только от чего-то по-настоящему требующего нашего внимания, какой-то солнечный блик, отразившийся от снежной вершины, стайка птиц или одинокая чайка, залетевшая сюда с залива, вылезшая вдруг на южном склоне Горы в какой-то ложбине зелёная трава.

Тиэко приезжала после уроков в сопровождении машины с охраной. И однажды я предотвратил на неё покушение.

— Группа связанных с Матаити людей проехалась по дороге несколько раз и, судя по всему, определилась с местом для нападения на Тиэко, — как-то сказал мне «мой внутренний голос». Сейчас они уехали, но, скорее всего, вскоре приедут. Уже с оружием.

— Она же тоже на броневике ездит? — удивился я.

— Там дорога идёт мимо небольшой пропасти и выстрелом из гранатомёта или направленным взрывом можно машину туда столкнуть.

— Понятно. Я помню этот склон.

Позвонив по прямому телефону секретарю Рёките Минобэ, я добился от него, чтобы меня соединили с губернатором срочно, и передал ему свои «видения» о готовящемся покушении. У охраны Тиэко имелись радиостанции и телефонизированные автомашины, поэтому их, как я понял впоследствии, уведомили незамедлительно. Несколько машин были высланы вперёд, и на указанном мной перекрёстке произошла перестрелка. В результате проведённых превентивных мероприятий силами и средствами группировки Минобэ оказалось, что моё «видение» соответствовало действительности. Вплоть до наличия у террористов американского гранатомёта и американской же мины направленного взрыва большого поражающего действия.

После этого дедушка-губернатор и папа-якудза приехали на базу вместе и, во-первых поблагодарили меня, но так, чтобы отец не услышал, а во-вторых попытались уговорить нас съехать с базы и спрятаться в укромном месте.

Мой папа только скривился и сказал, что «не может самурай прятаться от врагов, как таракан под плинтусом», но я его не перевёл. Я сказал главам семейства Минобэ, чтобы за меня они не волновались, но от выделенной нам группы охранников не откажусь. А съехать мы не можем, так как связаны по рукам и ногам заказом от галереи Геккасо. Да и телевизионщики, которые снимали нас на свои телевизионные кинокамеры и на новомодные видеокассеты, нас никак бы не отпустили. Они снимали про нас телевизионный сериал: «Как рождаются шедевры Мичи Минобэ».

Отцу сначала название фильма не понравилось, но я ему объяснил, что сам настоял на сокрытии своего настоящего имени, это во-первых, и что японцам дела до картин и творчества какого-то русского Миши Шелеста, нет абсолютно, — это во-вторых. А вот до шедевров представителя клана Минобэ и внука губернатора Токио, подвергающегося покушениям, очень даже… Особенно всех поражал контраст между взрывами с перестрелками и рисованием священной горы Фудзи с созерцанием цветения сакуры, перенесённого на полотна красками.

Аукцион по продаже наших с отцом картин, тоже наделал такого шума, что из Москвы срочно прилетел представитель экспортной конторы Олег Иванович, который попытался взять аукцион в свои руки, надавив на отца, но снова, как и прошлый раз, «обломился». Вида он не подал, намекнул на «кары небесные», и просто наблюдал за ходом аукциона со стороны.

Аукцион принёс нам с отцом солидный прибавок на счёт во «внешторгбанке» СССР, к которому сейчас имел доступ и отец. Я как сказал тогда, что это и его деньги тоже, так и сделали, оформив нужные документы в нашем «центробанке», да…

Плюс ещё вышла моя новая манга в цвете, отпечатанная с качественно сделанных широкоплёночных слайдов на хорошей бумаге. В смысле, новая часть, продолжающая историю японской девочки Тиэко и её русского друга Мисы. Именно из неё японцы узнали, что Миса и Мичи Минобэ — это один и тот же реальный человек, который секйчас пишет картины с горой Фудзи, и цветущей сакурой.

Японцы поняли, что могут стать художественным оформлением следующей манги и ломанулись на базу «Йети», но мы из Токио уже уехали. Вернувшись в Ниигата и, погрузив автомашину на танкер Приморского морского пароходства, мы отбыли на нём домой в качестве пассажиров.

Домой мы вернулись в канун моего дня рождения, продлив себе каникулы за счёт папиного двухнедельного «больничного», оформленного, как и положено, в Советском консульстве в Токио. Приехав на собственной автомашине из города Находки, мы сильно удивили маму, привезя с собой её брата, моего дядю Гену, которому нужно было по каким-то делам в Дальневосточное пароходство.

Естественно, что мы, прибыв в Находку, были встречены им, а потому выгрузились первыми. Потом мы заехали к нему домой за его вещами, и поехали во Владивосток. Он вообще любил мыслить логически и не зря стал начальником «пароходского» вычислительного центра.

Всю дорогу он присматривался к нашей Мазде, а потом спросил:

— Такие машины дорого стоят?

— В «штатах» шестнадцать тысяч долларов, — сказал я

— А в Японии?

— В Японии они не продаются.

— Но вам же продали?

— Я — это особый случай.

— Ещё продадут?

— Возможно.

— В рублях это надо умножать на десять. Много получается.

— Курс же — шестьдесят шесть копеек. Какие десять?

— Кто же тебе доллар за копейки продаст?

— И, что, вы взяли машину за три миллиона йен? — Дядя Гена сильно удивился

— Нам она обошлась за два миллиона. Чуть больше.

— Э-э-э… Миллион йен по курсу — это две с половиной тысячи рублей. Не так и много. Я коплю на Жигули. Может, оформишь и мне там покупку. А я тебе тут деньги отдам.

Отец что-то хотел сказать, потом глянул на меня и промолчал.

— У нас же ещё первая Мазда на обкатке. А они отличаются только тем, что у этой полный привод. Забирайте ту по цене Жигулей.

Дядя Гена улыбнулся.

— Жигули стоят дороже пяти тысяч.

— Ну, так и мы не планировали продавать Мазду по заводской цене, а минимум по цене двадцать четвёртой «Волги». Вам, как любимому дяде, — скидка.

— В курсе, что «Волга» в магазине стоит девять тысяч восемьсот, а на рынке идёт за двадцать тысяч, а чёрная за тридцать?

— В курсе, дядь Ген. Потому мы и говорим про цену Жигулей. Рыночную, естественно.

— Ну, — ещё шире улыбнулся дядь Гена, — в рассрочку сделку оформим?

— Естественно, — тоже ещё шире улыбнулся я. — Забирайте стулья без денег.

— Ну почему, без денег? Большую часть суммы я везу с собой.

— А-а-а… Так вот оно что… Вещь уже продана? А мы об этом и не знали, да, папа?