Чтение онлайн

– В общем, он долго и усердно призывал на нас цветистые благословения, а потом подошёл к нашим юнгам, одним из которых был как раз Верделл. Заклинатель вытягивал вперёд руки, и каждый юнга в свой черёд должен был указать на один из кулаков. Трое парней до него указывали на кулак, и там оказывался маленький тёмный камешек, а Верделл по случайности выбрал тот, в котором был кусочек прозрачного гладкого кварца, обкатанного морем. Заклинатель торжественно что-то спросил у Верделла, и нам перевели это как щедрое предложение благословить парня на удачу. Тот сразу согласился, и заклинатель увёл его, погрозив посохом Воло, который пытался пойти за ними. К вечеру он не вернулся, и мы с Воло сами отправились в их весёлую деревеньку на горе. Мы нашли Верделла там, в одной из самых внушительных хижин, где он сидел на горе расшитых подушек. Он был опоен каким-то дурманящим зельем, и наблюдал за тем, как девушка танцует для него. На наряд этой девушки ушло явно никак не больше одного па ткани, и Верделл наотрез отказывался уходить, так что нам пришлось скрутить его и унести за руки и за ноги... благо он не очень крупный парень, а тогда и вовсе был ещё тщедушнее. Через два дня, когда мы уже были на пути домой, он протрезвел окончательно и рассказал, что в видениях его посещала некая «светлая кирья». Она якобы называла его "проводником божественной удачи" и "тернистой тропой к ключу". А та танцовщица была дочерью местного вождя, которую привели ему в жёны, лишь бы он не покидал их деревню. А ещё он разделся, и мы увидели у него большую татуировку вдоль хребта. По словам Верделла, её ему сделали знахарь и заклинатель, предварительно тоже употребив дурманящее зелье.

– Мы никогда можем вполне просчитать, чем закончится любое его действие, – сказал Воло, который пришёл к очагу во время рассказа Конды. – Его мать была крайне взволнована после того, как он приехал к ней с татуировкой. Поэтому в этом году, прибыв в порт Нанкэ, мы поразмыслили и заперли его в нашей с Кондой каюте, а сами ушли на берег вести дела. Но это решение также привело к непредвиденным последствиям. Он открыл окно, чтоб проветрить каюту, и внутрь сразу же проникла портовая чайка. Он пытался её выгнать, но она упорно не хотела вылетать в открытое окно, а вместо этого летала по каюте и обильно окропляла вонючим помётом пол, стены и все наши вещи. Только втроём мы смогли её выгнать, и полночи потом Верделл занимался тем, что отмывал нашу каюту и имущество. С тех пор мы приняли решение больше не запирать его.

– Но, надо сказать, нет худа без добра, – добавил Конда. – после этого случая я убрал свой сундук с записями и одеждой в закрытую часть трюма, и мои вещи не пропитались вонью. Одежду можно было бы почистить, но бумаги пришлось бы переписывать.

– К слову, об одежде, – сказал Або. – Нарядитесь сегодня вечером. У моей второй дочери праздник в честь их союза с племянником арем Тосса. Мы соберемся в восточном общем дворе.

– Я приду, и Воло тоже, – кивнул Конда, жуя лепёшку. – Слышал, Воло? Мы сегодня идём на праздник.

– Я не собирался отказываться, – хмыкнул Воло. – Но всё же не стоит отвечать за меня, Конда.

– Я сказал так, чтобы лишить тебя возможности отказаться, – улыбнулся Конда.

– А у вас её и не было, – рассмеялся Або, – я бы в любом случае уговорил вас пойти. Мы очень счастливы за нашу дочь и надеемся, что вы придёте разделить с нами эту радость. Будет угощение, музыка, песни и танцы.

– Почтём за честь, кир Або, – сказал Воло.

– Тогда я пойду помогать со столами. Лали, милая, оставь еду для близнецов и Сэла, я поймал их с утра и отправил помогать в столярном. Они придут переодеваться и перехватят кусочек. А ещё я заберу стулья из мастерской и табуреты из сарая. В общем дворе их много, да и в соседних тоже, но на праздник Нэни точно придёт много народа.

– Я тоже пойду, когда закончу здесь дела, – сказала мама. – Конечно, забирай. И потом возвращайся за съестным, а я пока подготовлю всё и выставлю на стол на улице. 

– Мама, я хочу навестить Олеми, – сказала Аяна. – я так давно не видела её, что скоро забуду, как она выглядит.

– Хорошо, солнышко, – сказала мама. – Обними её за меня. Я тоже зайду к ней на днях.

Аяна и Тили вышли во двор, и Або окликнул их.

– Хотите, я довезу вас на телеге?

Тили обрадовалась.

– Конечно, Або! Айи, поехали! Треть пути проедем!

Они помогли Або загрузить стулья и табуреты из сарая и устроились сзади. 

Соседи тоже шли в сторону общего двора, и почти все несли угощение, а некоторые тащили небольшие бочки питного мёда. Сам двор был очень чисто выметен, а посередине подковой стояли столы из мастерских.

– Аяна! Тили! – воскликнула радостно Нэни, обнимая их. – Мама тоже придёт? А Вагда? Отец уже здесь?

– Да, он там, разгружает стулья.

– Как я рада вас видеть! О, лепёшки. Поставь, пожалуйста, на стол, Тили.

Нэни сияла счастьем, и казалось, что от неё исходит какой-то нежный, чистый свет. Она заплела волосы расшитыми яркими лентами, перевив волнистые пряди и подколов их гребнями, и надела красивый новый кафтан цвета ягод рябины, украшенный по подолу мелкими бусинами и вышивкой, который подчёркивал её яркий, пылкий живой румянец.

– А вы почему не нарядились? – спросила она, оглядывая Аяну.

– Я переоденусь, когда пойду домой уговаривать маму оставить отца на этот вечер, – развела руками Тили.

– А мой праздничный наряд мне уже мал, – вздохнула Аяна. – Мне было тринадцать, когда Олеми выходила замуж, помнишь? Я с тех пор немного раздалась в плечах. В прошлом году он уже был мне тесен, и я едва досидела до танцев на празднике той девушки с мельницы. Я отдала его Лойке той осенью, но она же не носит такое платье, ты знаешь. Я переоденусь в цветную куртку и приду к началу праздника.

– Аяна, я зайду к вам сегодня вечером, и мы попробуем решить этот вопрос, – сказала Нэни. – Ведь завтра ещё праздник Ани и Анкана. К слову, о Лойке. Ты представляешь, что она недавно учудила? Я готова была лопнуть от злости, когда соседи мне рассказали... О, Миир, ты вернулся!

Миир подошёл к ней и взял за руку.

– Нэни, мне срочно нужно показать тебе кое-что в нашей комнате, внизу, – сказал он, глядя на неё. – Прямо сейчас. Здравствуй, Аяна. Тили.

Нэни прямо посмотрела ему в лицо, но Миир не отводил взгляд. Она опустила глаза.

– Пойдём, – сказала она мягко. – Всё равно гости соберутся не скоро.

Он увёл её, и Тили смущенно почесала мочку уха.

– Пойдём, Айи. Нам ещё много куда надо успеть.

Они подошли к Велави, матери Миира, которая стояла у столов с маленькой дочерью, и поприветствовали её.

– О, Тили! – сказала она. – Я слышала от Або, что твоему отцу стало лучше. Я рада. Надеюсь, твоя мама сможет оставить его ненадолго и прийти к нам. Аяна, милая, Алгар передал мне угощение для тебя и сказал припрятать до твоего прихода. Мы будем ждать. Приходите обязательно!

Они вышли на улицу, и Аяна повернулась к Тили.

– Слушай, а не хочешь зайти к Коде? Тут совсем небольшой крюк.

– А давай! – согласилась Тили. – Заодно поболтаем с Ани и Анканом.

Во дворе Риолты и Ванко было суматошно. Внуки Парриты, крича, носились по всему двору за большим рыжим котом, её дочь вместе с Риолтой возилась у печи. Ванко рубил дрова у сарая, а Ани с Анканом сидели у летнего очага и чистили клубни над большим ведром, толкая друг друга плечами и хохоча.

Тили помахала им, но они были слишком заняты друг другом и весело отмахнулись.

– Тили! – заорал вдруг Коде, выскакивая из сарая. – Это ты?

Он подбежал к ней и вдруг резко остановился, заметив Аяну, потом неловко похлопал Тили по плечу. Она хихикнула.

– Ну, это... Хорошо, что ты пришла, – запинаясь, сказал он.

– Коде, отец выздоравливает, – радостно сказала Тили.

Коде подался вперёд, но замер.

Аяна смотрела на происходящее с нарастающим недоумением.