Чтение онлайн

– Кирья.

Она мельком подумала, что все подворотни зачарованы духами, чтобы встречи происходили у ворот. Конда подошёл к ней, улыбаясь.

– Повернись.

Она послушно повернулась к нему спиной, и он накинул ей на плечи куртку, которая осталась на стуле во время танцев. Конда нёс её в руках, и куртка теперь пахла, как он сам. Аяна почувствовала, как у неё опять сводит скулы.

– Ты идёшь домой? – спросил он, предлагая ей руку. – Воло сказал, что тебя сегодня надо проводить.

– Он так сказал? – удивилась Аяна. – Да, я иду домой, но сначала мне нужно кое-что захватить. Подожди, пожалуйста, тут, я быстро вернусь.

Она забежала во двор, где новая смена музыкантов играла для тех, кто ещё не устал, и тихонько скользнула в дверь мастерской, в которой стояли бочки с мёдом. Она осторожно пробиралась среди стульев, тускло освещенных светильниками со двора, и искала закрытый бочонок, и вдруг наткнулась на Алгара. Он сидел на полу, обессиленно прислонившись к бочкам.

– Аяна? – изумлённо ахнул он. – Ты ищешь меня? Я думал, ты никогда больше не подойдёшь ко мне.

– Я? Не подойду? Почему?

– Ты убежала так, будто я обидел тебя. И ничего не возразила Воло, когда он сказал, что ты хочешь уйти.

– Я хотела уйти.

Наступила неловкая тишина.

– Прости меня. Я думал... Прости.

– Алгар, я не обижаюсь на тебя, – Аяна присела напротив него. – Я правда не обижаюсь.

Он поднял голову, его глаза с надеждой сверкнули в сумраке.

– Так ты не против... если я ещё раз тебя поцелую?

– Я такого не говорила.

Снова молчание в темноте.

– Айи... тебе хотя бы понравилось?

Аяна помолчала. Она не знала, что сказать.

– Не знаю, – честно ответила она. – Мне не с чем сравнивать.

– Зачем же ты пришла?

– Мне нужен бочонок мёда.

– Зачем? – удивился он.

– Это для моих дел. Мне нужен мёд для мены.

– А на что мена со мной?

– Ты уже поменялся. На мой поцелуй.

– Жестоко.

Она пожала плечами.

– Ты даже не спросил, хочу ли я, чтобы ты меня поцеловал.

Он подался вперёд, к ней.

– А ты могла бы этого захотеть, Айи? Когда-нибудь?

Аяна честно пыталась отыскать ответ внутри, но его не было. Сейчас её жгла мысль, что она получит ответы на свои вопросы, а вот вопросы Алгара отвлекали её.

– Алгар, я не знаю.

– Я обещал не просить тебя ни о чём. Но иногда брести в этом тумане просто невыносимо. Вот этот бочонок закрыт, там хороший мёд. Поднимешь его сама? Или помочь?

– Подниму.

Он проводил глазами её тёмный силуэт и удручённо покачал головой.

– Конда, прости, я слишком долго.

– Кирья! Зачем ты тащишь эту бочку? Она же тяжёлая!

Бочонок и правда был тяжеловат, но Аяна не собиралась в этом признаваться.

– Я не дам тебе нести это самой. Девушки не должны носить тяжести.

– Мне не тяжело. Только вот куртку я бы сняла, – сказала она, ставя бочонок на землю.

– У меня есть идея получше, – сказал Конда. – Подожди-ка.

Он снял камзол и закатал рукава рубашки.

– Можно попросить тебя донести это до дома? – спросил он, передавая ей камзол.

Она протянула руку, и пальцы коснулись нежного бархата. Золотистая вышивка мерцала в свете фонаря.

Конда поднял бочонок и положил на одно плечо. 

– Вот теперь пойдём. Что в бочке?

– Там напиток. Мёд.

– Это хмельное?

– Да.

– Мне налили на празднике кружку питья, и сказали, что это мёд. По запаху мне показалось, что он хмельной, но, видимо, слабый.

– Мне нужно выпить три полных кружки, чтобы стало весело, – сказала Аяна. – Тебе придётся выпить куда больше, наверное.

– Ты пьёшь хмельное, кирья? – Конда сильно удивился. – Я думал, это для твоего отца.

– Мой отец не любит мёд. Это для моих дел.

– Хорошо, – улыбнулся Конда. – Кирьям нельзя хмельное.

– Почему? Многие девушки иногда выпивают кружку на праздниках, чтобы веселее танцевалось. Этой весной я уже пила разок. Мы сидели с Тили и просто болтали о своих тайнах, но, правда, потом прибежал мальчишка, схватил меня за руку и утащил к Соле, потому что ей требовалась срочная помощь, и я так и не потанцевала.

– Ну, у нас есть свои обычаи на этот счёт. Да и хмельное заставляет людей делать разные вещи. Иногда не очень правильные.

Аяна сжимала его камзол в руках, поглаживая бархат кончиками пальцев. Пряный, сладковато-терпкий запах дыма, перца и трав окутывал её волнами. Она встряхнула камзол, незаметно перехватив его поближе к носу.

– А ты пьёшь хмельное?

– Да, бывает, – рассмеялся Конда. – Но я не любитель напиваться. У нас принято завершать сделку совместным распитием чего-нибудь крепкого. Не люблю крепкое. Мне не нравится быть захмелевшим. Я как будто не воспринимаю половину того, что происходит вокруг.

– Это как лежать с лихорадкой? – спросила Аяна.

– Ну, наверное, можно так сказать. А если выпить очень много нашего хмельного, весь следующий день болеешь.

– Фу.

– Именно, – кивнул он. – Не вижу смысла так страдать ради скоротечного сомнительного удовольствия увидеть мир слегка искажённым. Крепкая выпивка мне не нравится.

– Конда! Я же не сказала тебе! – вдруг вспомнила Аяна. – Верделл вернулся! Я отправила его домой обходной дверью, чтобы дед Баруф снова не выгнал его. Оказывается, дед вообще не знает, что вас должно быть трое! Нам сейчас надо потопать и поговорить внизу, чтобы он узнал голоса, и подумал, что это кто-то из нас пошёл в купальню. А завтра утром надо сказать, что к нам поселился ещё один из твоих людей. Дед ужасно не любит быть не в курсе дел двора, он оскорбится, если узнает, что тут на сеновале почти две недели ночевал незнакомый ему парень.

– Я не сомневался, что он вернётся. Ваш дед и на нас смотрел с подозрением, – усмехнулся Конда. – Хорошо, что Сэл был с нами в вашей столовой и успокоил его.

– Столовой?

– Так называется комната, где собираются, чтобы поесть.

– Хорошее слово. У нас это просто «очаг».

Они вошли во двор, Аяна взяла у очага два фонаря и зажгла их.

– Куда нести бочонок? – спросил Конда.

– Дай подумать, – замялась Аяна. – Давай ко мне в комнату.

Он отнёс бочонок, пока она ходила, шаркая и покашливая, у лестницы возле зимних комнат.