Чтение онлайн

Аяна со всей силы зажала уши ладонями.

– Сола, прекрати, умоляю! – воскликнула она. – Не надо! Прекрати!

– Ты чуть не разбудила его своими воплями, смотри, – сказала Сола. – Айи, веди себя осторожнее. Пойдём, арем Дэн, там у очага его люди.

Аяна дёрнулась к Конде, потом к двери, потом снова к нему. Он действительно почти проснулся, приоткрыл осоловелые глаза и силился разглядеть хоть что-то, пытаясь перебороть действие снотворного питья.

Аяна глубоко вздохнула и снова села рядом с ним, у левого бока, чтобы не потревожить его ребро. Она нагнулась и тихонько подула ему на веки, так же, как дула малышкам Тилеми и Тати, когда они были совсем маленькими, чтобы те не просыпались, переходя из одного сна в другой. Конда сомкнул приоткрытые веки, Аяна погладила его по голове.

Сола в очередной раз зашла, когда стемнело, и принесла ведро.

– Я спросила, почему они не позвали Ретоса, а отправили тебя в верхнюю деревню. Оказывается, Ретос уже перебрался в другой двор и нашёл себе женщину. Но никто не знает, куда именно, и кто эта женщина. Они просто не смогли его найти. Вот я устрою ему, когда увижу!

– Зачем ведро? – спросила Аяна с подозрением.

Сола развела руками, подняв бровь и качая головой.

– Ох... Сола! Это что, тоже мне делать?

– Нет, давай лучше пригласим арем Дэна. Ему же больше нечем заняться. Аяна, вечером придёт его брат, и они разберутся с этим вопросом. Арем Дэн показал Воло, как можно передвигать этого твоего больного.

– А мне почему не показал?

– Айи, ты весишь тюк против его полутора... да уже гораздо больше, наверное. Он весьма неплохо отъелся на нашей стряпне, как мне показалось сегодня. Ты собираешься перетаскивать его на себе?

– Ну мало ли...

– Вообще ты, конечно, права. За эти пять дней может случиться необходимость. Скажи Воло, пусть покажет тебе.

– Мне с ним все пять дней придётся сидеть?

– А у тебя есть какие-то другие особо важные дела? Погоди-ка, – сказала Сола, вглядываясь ей в лицо. – Он что, тебя обижал? Говорил дурное?

«Выпусти меня! Выпусти меня!» 

– Нет, он меня не обижал, – горько сказала Аяна.

– Ладно. Аяна, я завтра рано с утра ухожу. Приготовь чистую воду и полотенце. Завтра у него опухнет грудь, и он может начать кашлять. Не давай ему отхаркивающее, потому что это будет из-за опухшего ребра. Можешь дать ему лойо и кошачьей травы. Я оставлю тебе стакан с сонным цветком, если он будет сильно беспокоиться и порываться встать, дай ему выпить. Если он откажется от трав, от кашля его может вырвать, но быстро повернуться он не сможет из-за боли в ребре, и тебе понадобится много чистой воды, чтобы отмыть его. Не оставляй его сразу после того, как дашь питьё, и старайся не отходить, если он начнёт ворочаться под конец действия отвара.

Аяна представила ещё четыре мучительных дня наедине со спящим Кондой.

– Сола, но мне же нужно работать.

– Ты будто ищешь причины сбежать от него. Аяна, он наш гость, и он покалечился. Будь он поспокойнее и кем-то из наших, я бы просто сказала ему лежать, и он бы не ослушался. Но он не из наших и меня слушать не будет. У него всё должно зажить безупречно, понимаешь? А что если он вернётся домой с неправильно сросшейся ногой, и его там осмотрит их местный арем лекарей... гватре?

Аяна наконец поняла. Сола не была олем, но не могла допустить, чтобы даже на другом краю мира о её работе сказали дурное.

Ближе к ночи пришёл Воло.

– Спасибо, кирья. Я бы сам сидел с ним, но я связан договором.

– Я помню. Воло, покажи, пожалуйста, то, что тебе показал арем Дэн.

– О чём ты, кирья?

– Ну, как помочь ему передвигаться, если возникнет такая необходимость.

– Нет.

– Что? Почему? Ты не понял или не запомнил?

– Ты не должна трогать его. И он не должен прикасаться к тебе. Ты юная кирья этого дома, хоть и выполняешь обязанности гватре. Ты можешь обнимать и целовать кого угодно, если ваши обычаи тебе это позволяют, но ты не должна касаться его. Ты осквернишь этим себя, а затем и его.

Он уязвил её напоминанием о поцелуе Алгара, и Аяна разозлилась.

– Так что же, если тут случится пожар, он должен остаться и сгореть, но не позволить мне его коснуться?

– Лучше ему сгореть в огне, чем осквернить себя, – сказал Воло.

Или лучше дать сгореть в огне ей самой, подумала Аяна.

Наутро она спустилась вниз с листком бумаги и нитками. Она не хотела торопиться, потому что выбор ниток доставлял ей большое удовольствие. Окраска их никогда не давала точно предсказуемого результата, потому что даже при точном соблюдении количества красителя и квасцов оттенки всегда получались разными.

Сола, уходя, не дала Конде отвар, и он лежал, глядя в потолок, с безучастным лицом.

– Доброе утро, Конда, – сказала она, но он закрыл глаза и притворился спящим.

Аяну задело это, но она пожала плечами и не стала показывать свою обиду. Она села за стол, осторожно отодвинув его записи к дальнему углу, разложила моточки ниток по цветам, и каждый цвет — от светлого к тёмному. Крашеные нитки блестели сильнее, чем некрашеные, и она вспомнила блестящую ткань с птицами, что он ей подарил.

Она положила листок с наброском на стол и задумчиво постучала пальцем по нему. А если вот тут добавить пару птиц? Не слишком много деталей на вышивке?

Она повернула голову и встретила взгляд Конды, и он снова отвернулся и закрыл глаза. Аяна нахмурила брови, но всё же улыбнулась - это было так нелепо.

– Ты ведёшь себя, как ребёнок, – сказала она, рассматривая нитки. – Ты смотрел на меня, я видела это.

– Ты обманула меня, – уязвлённо сказал он после долгого молчания. – Ты поступила нечестно.

Аяна подошла и села у его левого бока. Он хотел отодвинуться, но сморщился от боли.

– Как я обманула тебя, Конда?

– Ты заставила меня выпить это дурманящее зелье! Я не переношу дурманящие зелья!

Ей было неловко видеть его беспомощным, настолько неловко, что проще было представить себе, будто он заболевший малыш. Она чуть наклонилась к нему и погладила по голове.

– Конда, это чтобы тебе не было больно.

– Ты уже говорила.

– Когда?

– Вчера.

Она вернулась в памяти во вчерашний день. Да, она говорила это.

– Но ты же спал!

– Нет. Ты трогала меня мокрой тряпкой.

– Ты не спал после сонного зелья?

– Потом спал, но сначала там было... Сначала просто не мог пошевелиться. И слышал почти всё, что происходит.

Аяна покраснела. Она пыталась вспомнить, что именно она говорила, пока думала, что он спит, и по всему выходило, что она была слишком откровенна.

– Я хочу встать. Но мне больно. Пододвинь мне стул, пожалуйста.

– Тебе пока нельзя вставать. У тебя сломана нога и ребро.