Чтение онлайн

– Всё цело. Кроме ноги. Я могу съездить к арем Дэну и попросить поменять повязку. Тогда перед тем, как тебе сделают новую, ты сможешь почесать ногу.

– Он был вчера. Я ночью почесался и сместил что-то в повязке. Сола зашла и долго бранила меня, а потом послала Сэла за киром Дэном. Так что это свежая.

– Тогда давай попробуем тебя отвлечь. Расскажи мне про карманы.

Он со стоном схватился за голову.

– Кирья, это невыносимо! Скажи, как я могу это прекратить?

– Сбежать отсюда.

Она смотрела на него серьёзно.

– Ты спрашивала меня про мои ошибки, – сказал он, закрывая глаза. – Сейчас я думаю, что это моя самая большая ошибка.

– То, что ты пришёл ко мне тогда, или то, что ты сбежал?

– Можно мне сонную отраву?

– Отвар. Сонный отвар.

– Неважно. Дай мне стакан. Нет, два, и погуще. Я готов уже и на это.

– От двух стаканов ты станешь холодным и проспишь три дня, и твой рассудок умрёт. У меня столько нету, и я бы не налила тебе, если бы и было. Ты ответишь наконец на мои вопросы? Ты сказал: «Я отвечу на твои вопросы и скажу тебе всё, что ты захочешь узнать». Я хочу узнать про карманы и про твою ошибку.

– Я могу выбрать вопрос?

– Да.

– У нас кирьи не ходят с руками в карманах, потому что у них нет карманов.

– А где они носят свои вещи?

– У них нет вещей, которые они носят с собой. У кирьи нет имущества. Она... если образно выразиться, сама в некотором роде... ну...

– Но как же...

Аяна вспомнила про туфельки, обтянутые шёлковой тканью, и вопрос про кресало и нож как-то сам собой отпал.

– Но гребни... Еда? Шнурок на всякий случай? Прялка, чтобы занять руки? Книга?

– Нет. От кирьи требуется только красиво выглядеть, хорошо пахнуть и мило улыбаться. Она – украшение дома. Её капойо носит то, что нужно, чтобы кирья оставалась украшением.

Он посмотрел на неё внимательно.

– Ты не спрашиваешь, кто такие капойо. Тебе знакомо это слово? Верделл! – он хлопнул себя по лбу. – Так вот кто...

– Теперь второй вопрос. Про ошибку.

– Ты сказала, я могу выбрать один!

– Я имела в виду, что ты можешь выбрать, на какой ответить первым.

– Кирья, ты мучаешь меня! – Он зажмурился. – Зачем ты пришла?

– Воло позвал меня.

– Воло?!

– Да. Он пришёл с утра и сказал, что не может найти никого, кто бы сидел с тобой.

– Со мной уже не нужно сидеть. Я сам могу дойти до нужника и сам хожу купаться. Смотри! .

Он сел, дотянулся до костылей и неловко встал, опираясь об изголовье и стараясь беречь ногу, а потом сделал несколько шагов перед Аяной.

– Хорошо. Но Воло сказал, что ты боишься быть один взаперти.

Конда осторожно сел обратно на кровать и взъерошил волосы.

– Какая ерунда. Зачем он это придумал?

– Придумал? Так это неправда?

– Полнейшая ерунда, – очень уверенно сказал Конда.

Аяна вспомнила олем Ати и изо всех сил мысленно попросила прощения у неё.

– А знаешь, что я сейчас сделаю, Конда? – проникновенно спросила она, делая шаг и нагибаясь к нему. – Я сейчас встану на этот стол и задёрну занавеску, – показала она пальцем. – Она плотная, и её можно отодвинуть, только стоя на столе. Потом я возьму этот фонарь и выйду с ним за дверь. Очень плотно, без зазора, закрою её за собой и пройду по коридору наверх. Я буду подниматься, выходя на свет, с каждой ступенькой приближаясь к свежему воздуху снаружи, к ветру и свободе. В то время как ты останешься сидеть здесь совершенно один, запертый в непроглядной темноте.

Она следила за его лицом, и в какой-то миг такая неистовая боль исказила его, такой безумный, безудержный ужас, что Аяна отшатнулась. Конда вцепился в матрас, она кинулась к нему и обняла, пряча его лицо на своём плече.

– Конда... Конда! – Она испуганно звала его, гладила и гладила по голове, и он всхлипнул. Аяна взяла его лицо в ладони, чуть не плача, и заглянула в глаза. – Конда, прости меня, если сможешь, прости!

– Не делай так больше никогда, – сказал он хрипло. – Никогда.

– Ты сказал, что это ерунда. – Аяна убрала руки и выпрямилась. – Ты сказал, что Воло придумал это. Ты обманул меня.

Он улёгся на кровать, положил ногу на возвышение и закрыл глаза.

– Это ещё одна ошибка. Я пытался лгать тебе.

– Я могу спросить?..

– Нет. Сейчас не можешь.

Она села к нему на кровать, и он отодвинулся.

– Кирья. Ты слишком близко.

Аяну захлестнуло безразличие.

– Да какая разница, – сказала она, не шевелясь.

Наступила тишина.

Она ждала, что он дёрнется от неё, рванётся в сторону или скажет что-то, но он внезапно повернулся на бок и обнял её, уткнувшись лицом в её бедро.

От неожиданности она резко подняла руки, но он не двигался, и Аяна скосила глаза. Он лежал, зажмурившись, нахмурив брови.

Она осторожно опустила левую руку ему на голову и стала гладить по волосам.

– Ты сделала мне больно, кирья. Очень, очень больно. Утешь меня, – пробормотал он в складки ткани её рубашки и штанов.

– И ты тогда наконец ответишь на мой вопрос?

Он сделал то, что она никак не могла ожидать.

Конда укусил её за бедро.

Аяна вскочила с круглыми глазами и метнулась от кровати.

– Что... что ты только что сделал?

Он с размаху хлопнул себя руками по лицу.

– Кирья... кирья...

– Зачем ты укусил меня?!

– Я разозлился на тебя, кирья! Я был зол! Я не сдержался!

– Знаешь, если бы я кусала тебя каждый раз, когда ты злишь меня, ты бы весь был синий!

Он замолчал и повернулся к ней спиной.

– Хватит вертеться в кровати! Ты сместишь повязку! Неужели тебе не больно постоянно перекладывать ногу?

– Больно.

– Тогда зачем ты повернулся?

– Чтобы не видеть тебя.

– Ты хочешь, чтобы я ушла?

– Нет. Нет.

Снова тишина.

– Если я обойду кровать и снова окажусь перед тобой, ты опять отвернёшься?

– Нет. Поворачиваться и правда больно.

Она обошла кровать и села на плотный коврик у изголовья.

– Расскажи мне что-нибудь, Конда.