Чтение онлайн

– Чем я заслужил такое радушное приветствие?

– Я думала, Верделл вернулся.

– Верделл? – Воло внимательно посмотрел на неё. – Какие у тебя дела с Верделлом?

– Никаких. Мы просто иногда разговариваем.

– Кирья, у вас не может быть общих тем для разговоров. Я поговорю с ним.

Она разозлилась.

– Зачем ты пришёл?

– Мне нужна твоя помощь. Я несколько дней пропускал работу. Но я не смог найти человека, который будет сидеть с Кондой.

– Верделл может посидеть с ним, когда вернётся. С ним уже и не надо сидеть. Конда же ходит с костылями.

– Он пока не может подняться по лестнице. Кир Дэн строго запретил, а он... боится оставаться один взаперти.

– Попроси любого из деревни. Тебе с радостью помогут.

– Мне отказывают. Люди ссылаются на то, что у них есть своя работа и дети, с которыми надо сидеть. Я зашёл в два двора и предлагал приличные деньги и вашу... мену, но они отказываются. Мне сказали: «Неужели у олем Лали нет никого свободного во дворе, чтобы посидеть со взрослым мужчиной?» Вчера с ним сидел кир Ансе, но он сказал, что устал.

– Ты заставил Ансе сидеть с Кондой весь день? – не поверила своим ушам Аяна. – Ты потерял рассудок? Ему же нет восьми лет!

– Мне некого больше попросить. Я стучал киру Баруфу, но он выбранил меня из-за двери и не открыл. И кир Ансе сидел не весь день, а только до обеда.

– Ладно. Ладно! Я приду! – почти крикнула Аяна и захлопнула дверь перед носом Воло.

– Кирья, поверь, я бы не пришёл к тебе, если бы нашёл хоть кого-то, – глухо донеслось из-за двери.

– Охотно верю, – буркнула Аяна, с размаху садясь на кровать.

Она не видела Конду почти неделю, и не хотела видеть и дальше. Как он мог обсуждать её с этим чопорным, напыщенным, упрямым бараном, который говорит, что всегда прав?

Быстро одевшись, она сбегала в купальню, а потом к очагу за лепёшками, которые с вечера оставила Мара. Во дворе было пусто. Аяна вышла наружу и потянулась, и холодный воздух тут же забрался под одежду, кусая ещё влажную после умывания кожу.

Вдруг она подумала о том, что Конда лишён даже возможности выйти сюда и просто потянуться. Она нахмурилась этой мысли и направилась в зимние комнаты.

Конда лежал на кровати спиной к двери.

– А где Воло? – спросила Аяна, оглядываясь.

Конда молчал, она пожала плечами и обошла его. Он смотрел напряжённо, будто ждал, что она скажет.

– Доброе утро. Я принесла лепёшки и орехи, – бодро и дружелюбно, как ни в чём не бывало, сказала Аяна. – Будешь?

Конда выдохнул, его лицо немного оживилось.

– Да. Спасибо, кирья.

– Ты уже встаёшь?

– Да. Показать? – Он потянулся к костылям, стоявшим у изголовья.

– Успеешь ещё. Воду налить?

– Не надо, спасибо.

Она села на кровать Верделла и смотрела, как Конда ест лепёшку.

– Чем ты занимался?

– В основном слушал нравоучения Воло.

У Аяны всё замерло внутри.

– И что он говорил?

– Да разное. Он всегда уверен в своей правоте.

– Ну, наверное у него есть для этого основания?

– Он и вправду редко ошибается.

– Но ошибается?

– Кирья, нет людей, которые никогда не ошибаются. Все совершают ошибки.

– А ты совершал ошибки, о которых жалеешь?

– Да. И много.

– И какая самая большая? О какой ты больше всего жалеешь?

– Я думаю, у меня всё впереди. Кирья, почему такие вопросы?

– Да так.

Она встала и прошлась по комнате, сунув руки в карманы. Он хмыкнул, и она вопросительно обернулась.

– У нас кирьи не ходят с руками в карманах.

– Почему?

Он молчал.

– Конда, почему? Отвечай! – она взяла стул и поставила перед его кроватью. – Сказал «Ако», говори и «Бер»!

– У вас в алфавите первая буква называется словом «вода»?

– Да. А у вас?

– «Анайе». Это значит «жизнь». В значении «возрождение»

– А. Так что с карманами? Не надо заговаривать мне зубы.

– Я сказал не подумав.

– Поздно. Тебе надо было думать. Теперь я не отстану от тебя, пока ты не скажешь.

– Кирья, ты сильно изменилась с того дня, как мы познакомились.

Она пожала плечами.

– Это плохо?

– Нет. Нет... – Он рассмеялся и сел на постели, пальцами убирая волосы с висков назад. – Это не плохо.

– Карманы.

– А ведь я сначала не поверил своим людям, когда они оправдывались. Кирья, я извинюсь перед ними. Они говорили мне, что...

– Конда! – она встала и шагнула прямо к нему. Он задрал голову и смотрел на неё снизу вверх, жалобно сведя брови.

– Только не бей! – умоляюще прошептал он. – Пощади!

Она мгновение смотрела на него ошеломлённо, потом оба расхохотались.

– Ребро больше не болит, – сказал он наконец. – Наверное, зажило. Иначе я бы сейчас валялся, скорчившись от боли.

– А тебе можно вот так сидеть, свесив ноги?

– Нет. Только не говори арем Дэну.

– Конда!

– Ладно, ладно! – сказал он, ложась на спину и поднимая ногу на свёрнутое рулоном одеяло.

– Как твоя нога? – спросила Аяна, глядя, как лёгкая ткань штанины обрисовывает жёсткую повязку под ней.

– Очень чешется под повязкой.

– Насколько я знаю, это обычное дело. Дай я посмотрю.

Она встала со стула и нагнулась над его ногой, подтягивая штанину. Конда резко сел, отчего его ноги дёрнулись и подскочили, и схватил её за запястье.

– Нет.

– Я лекарь. Помнишь? Гватре. А ещё ты сам касаешься меня.

Он смотрел на неё обжигающе тёмным взглядом, потом медленно разжал руку.

– Если ты будешь так дёргаться, то сделаешь только хуже. Твои ноги подскочили, когда ты сел. Арем Дэн не предупреждал тебя о вреде резких движений? Ближайшие пару недель тебе нужно особенно беречь ногу.

Она говорила, закатывая штанину, и он не останавливал её. Повязка из дерева и глины выглядела целой, а ступня не отекла и не посинела. Аяна пожала плечами.