Чтение онлайн

– Тогда они не поженятся. У нас девушки не выбирают, за кого выйти замуж.

– Ты несёшь какую-то околесицу.

Он развёл руками.

– Так мы живём. Зато мужчина ценит жену, потому что копит на неё очень долго, а не как, например, в Харадале, где за девушкой ещё и приданое дают. Там, говорят, некоторые ублюдки женятся, сживают жену со свету, а приданое оставляют себе, и так пока не разбогатеют. Но их, конечно, наказывают... Если докажут. Ну что, ты достаточно захмелела?

– Ты говоришь страшные вещи, Верделл. Я не могу в это поверить. Налей ещё. А ты захмелел?

– Вроде того.

– Тогда слушай. За мной ухаживает один парень. Он нравится всем, а одна девушка даже пришла и бранила меня из-за него. Все говорят, что он замечательный. Он правда замечательный, и с ним легко. Когда мне однажды стало страшно, я обняла его, и мне стало немного спокойнее. В общем, я недавно поцеловала его. Но мне кажется, я зря это сделала.

– Почему?

– Ох, Верделл... – Она обхватила лицо ладонями. – Как ты понимаешь, что тебе нравится девушка?

Верделл неожиданно смутился, и даже в свете фонаря это было очень заметно.

– Ну... меня к ней тянет.

– Как?

– Кирья... ты правда хочешь знать?

– Да. Расскажи.

– Ну, у меня появляется такое ощущение в животе, будто я съел что-то несвежее, но это не противное, а приятное ощущение. Мне хочется быть рядом с ней и смотреть на неё, разглядывать её черты лица, волосы, родинки на щеке или плечах. Представлять её в нижнем платье или вообще без него. У меня поднимаются дыбом волоски на затылке и начинает всё валиться из рук, если она рядом. Мне хочется говорить громче обычного и выделываться перед ней, а ещё ловить её восхищённые взгляды. И ещё я очень сильно ревную, если на неё кто-то смотрит, или если она смотрит на кого-то.

– Ревнуешь?

– Да. Гадкое, мерзкое чувство, как будто у тебя внутри всё сжалось то ли от страха, то ли ещё от чего-то. И невозможно ни о чём другом думать. Кровь приливает к лицу, стучит в висках. А перед глазами картинки, чем может закончится её разговор с этим хмырём, и они совсем не успокаивают. Совсем.

Он помолчал.

– Кирья, ты так об этом спрашиваешь, будто тут у вас в долине и этого тоже нет, как денег или убийц.

– Есть. Я говорила тебе, что Миир подрался с другим парнем из-за девушки.

– И ты никогда не испытывала ревность?

– Я думаю, что испытывала.

– Тогда почему ты думаешь, что делаешь ошибку?

– Кажется, что я чувствую всё это. Но не к тому парню, которого я поцеловала.

– Зачем же ты его поцеловала?

– Не знаю. Все вокруг хвалили его, а ещё целовались, обнимались, говорили о любви, о замужестве, шутили и упоминали, как видели кого-то без одежды, и я тоже постепенно начала думать об этом всём.

– Но его-то зачем целовать? Ты думала о нём? Вспоминала его голос, волосы, взгляд?

– Нет.. Нет! Мне было жалко его, Верделл! Он стоял там и мучился!

– Знаешь, кирья, меньше всего на свете я бы хотел, чтобы меня целовали из жалости. По мне, так это унизительно настолько, насколько возможно.

Они снова помолчали.

– Ну и что же мне теперь делать? – тоскливо спросила она.

– Давай кружку.

Они помолчали ещё.

– Слушай, кирья, а что с тем парнем, которого ты ревнуешь? Что тебе мешает поцеловать его, а не того, первого? О нём-то ты думаешь, как полагается? Ой, что я несу. Прости.

– Да. Думаю, и меня это беспокоит. Мне кажется, это неправильно.

– Неправильно думать о ком-то?

– Ну, так, как я думаю – да. Эти мысли очень... они очень...

– Стой. Я понял. Но не всё. Если он тебе нравится, и ты хочешь... ну... Если... вот чёрт! Короче! Что тебе мешает, в конце-то концов? У вас же с этим тут всё совсем не так, как у нас!

– Мы с ним очень мало знакомы. Считай, что вообще не знакомы. Я почти ничего не знаю о нём, и он странный. Я не понимаю его, это пугает меня. А ещё он, скорее всего, уедет навсегда и я больше никогда его не увижу.

Верделл тёр подбородок, потом его лицо побелело. Он отодвинулся на край кровати.

– Кирья Аяна... Нет! Нет! Не может быть!

Аяна печально покачала головой. Она и так сказала слишком много. Теперь не было смысла скрывать.

– Может, Верделл.

– Но я же женат! Ты не можешь! Кирья, нет! Я женат и буду верен своей жене!

Она несколько мгновений молча смотрела на него, потом расхохоталась так, что слёзы выступили на глазах.

– Верделл! Что ты несёшь! Прекрати! – воскликнула она сквозь смех. – Ты что подумал, балбесина...

Она вздрогнула, потому что дверь резко распахнулась от удара ноги, и в комнату влетел Конда.

– Что тут происходит? – свирепо зарычал он. – А ну пошёл вон!

Верделл юркнул в тёмный проём двери.

– Кирья, он касался тебя? Кирья?

Аяна сидела, оторопев, и выпитое не давало ей собраться с мыслями. Он влетел в комнату слишком быстро и как раз в тот момент, когда она вспоминала всё, что думала о нём когда-либо. Только что она говорила о нём, представляла его голос и лицо, и вот он возник из ниоткуда, будто воплотился из воздуха из-за её слов.

– Кирья, ты кричала: «Прекрати». Что он сделал?

– Ничего.

– Ничего?

Он шагнул к её кровати и переставил фонарь поближе, а потом склонился, вглядываясь в её лицо.

– Мы просто сидели и говорили.

Конда придвинулся ещё чуть ближе и принюхался.

– И пили мёд?

– Да.

– Ты пила мёд одна в комнате с парнем?

– Да. А чего ты так боишься? – вдруг разозлилась Аяна. – Тебе не придется отдавать своё имущество, чтобы выдать меня замуж, если Верделл испортит меня.

Он сжал челюсти так, что зубы заскрипели.

– Даже не думай ему что-то высказать на этот счёт, – спокойно, как-то отрешённо сказала Аяна. – Даже не думай.

– И что ты сделаешь, если я выскажу?

– Я буду презирать тебя.

Он вдруг резко сел на кровать.

– Кирья.

– Что?

– О чём вы ещё говорили?

– О ваших обычаях. И о том, что я сделала ошибку. Я дала надежду парню, не имея намерения продолжать начатое.

– Ты о своём женихе?

– Он мне не жених.