Чтение онлайн

– Хорошо, Зак, я узнаю, – пообещал мне Луиджи.

– Спасибо, Лу. Что бы я без тебя делал? – пробормотал я, откинул спинку кресла и моментально уснул, убаюканный ровным гулом пары Garrett'ов.

Глава 4.

Папаня здорово подобрел и залоснился. Если раньше он выглядел образцовым кандидатом наук из провинции, то теперь через холл ко мне шел некто из высших кругов. Костюмчик от Вилли Фиораванти, туфли ручной работы Берлутти, бриллиантовая заколка в строгом синем галстуке, невесомая оправа Air Titanium от Lindberg – вроде в таких же щеголял весь королевский двор Дании – прямо ходячая выставка дорогих брэндов. В руке портфельчик Dunhill, на запястье часы – чтото космическое от RADO. Розовые щеки и пшеничные ухоженные усы – надо же, отрастил усы! Двадцать лет грозился и вот отрастил! – ни дать ни взять «чрезвычайный и полномочный»!

Про усы я, кажется, понял: единственный сдерживающий фактор их роста – мать – осталась гдето далеко, и теперь можно стало расслабиться. Но надо признать, отрастил он их не зря – солидности прибавилось. Или это все же Фиораванти с Линдбергом постарались?

– Здравствуйте, мистер Майнце, – сохраняя торжественное выражение на лице, папаня протянул мне руку.

– Очень рад вас видеть, доктор Майцев, – в тон ему ответил я и подумал, что хорошо, что уродился я больше похожим на мать, чем на него. Иначе вся наша конспирация летела бы сейчас в тартарары.

Мы прошли в мой кабинет и только там позволили себе обняться – от отца пахнуло какимто легким парфюмом. Впрочем, продолжались эти объятия недолго – Майцевстарший отстранился, едва не оттолкнул меня и показательномелочно разгладил лацканы пиджака:

– Достаточно, Захарий! А то помнешь драпчик, – и рассмеялся счастливо, чего раньше за ним не водилось: всегда погруженный в работу, сосредоточенный, он и улыбалсято редко, а уж смех его я и не помнил вообще.

– Отец, что с тобой? – мне и в самом деле его новые манеры показались странными. – Что за легкомысленность?

– Эх, Захарка, Захарка, – он упал на кожаный диван, раскинул по его спинке руки, – я только теперь начинаю понимать, как нужно жить. Молодцы вы с Сергеем. Такое закрутили…

Он замолчал, закрыв глаза и мне показалось, что он засыпает.

– По существуто чтонибудь скажете, доктор?

– Не бери в голову, парень, – встрепенулся папаня, – это просто довольство во мне колготится. Четверть века я просидел на одном месте и думал, что делаю чтото нужное…

– Оно и было нужное!

– Конечно, – он улыбнулся, – иначе бы я там не сидел. Но масштабы, Захарка, масштабы! Потрясающе! Когда я уезжал из… страны, я думал: поеду, осмотрюсь, может, пригожусь на что. И знаешь что? Это, оказывается, самое главное – быть комуто нужным. Не родным и близким, хотя это тоже важно, нет, другим, кому нужны твои слова, твое мнение, твоя жизненная позиция. Ни деньги, ни слава, ни… ничто не заменит этой нужности, понимаешь?

– Как сказал ктото из отечественных классиков практического коммунизма: «власть крепче водки, слаще бабы»?

Он снял свою бесценную оправу и внимательно посмотрел на меня:

– Такое ктото говорил? Не слышал.

– Пап, не играй со мной в эти игры. Я не пациент, окей? Расскажи лучше, как поездка? Есть чтото полезное?

Сергей Михайлович Майцев с чувством потянулся, добыл из недр портфельчика сигару, виновато пожал плечами:

– Вот, пристрастился. Помогает думать. Не против?

Я молча достал из шкафа пепельницу, что была припасена для таких случаев. Поставил перед ним на низкий квадратный столик. Подкатил к дивану свое рабочее кресло:

– Виски, коньяк, ром, водку?

– Коньяка плесните, мистер Майнце. Немножко – сигару запить, – он растянул губы в самой обаятельной улыбке, на какую был способен.

Когда все требования были выполнены и под потолок вознеслось первое облако сожженного кубинского табака, отец наконецто разродился:

– Помнишь, какими были раньше московские чиновники? Спесивые, важные, вечно занятые? Не поверишь – нынешние носятся как электровеники. Ты им еще ничего не сказал, а они уже полны энтузиазма и готовы отдаться. Конечно, если чувствуют, что за тобой стоят доллары. Красотища. Их бы энергию да в мирных целях… Чуют, суки, что времена настают интересные, мутные, самый срок для проявления деловых качеств. Такое бы настроение им лет двадцать назад – уже бы точно при коммунизме жили. В общем, приехали мы в Москву вдвоем с мистером Ландри…

– С Тимом? – так, кажется, звали одного из тех парней, что работали на Серегу.

– С ним, с родимым. Далеко пойдет красавец. Разместились в люксах в «Космосе». Ну, знаешь, которая как выгнутая стена? В первый же день ко мне явились ваши орлы – Коля Старый и Сашка Козлов, помнишь таких?

– Пике и Берри?

– Они, они, родимые. В общем, после их визита у нас с Тимом образовалась на руках целая колода визиток не самых последних людей в России. Минпромторги всякие, Госплан, МИД, много всего. И понеслось! Москва – город большой и в день мы встречались с парой, редко с тремя человечками – быстрее никак не успеть. Впечатлений море! Ландри просто ураган какойто: ему говорят «нужно подумать, посчитать, давайте встретимся через полгода», а он достает из порфельчика папку – «вот, мистер Чуркин, здесь все расчеты, анализ затрат и доходов, завтра жду от вас окончательного решения. Если его не будет до полудня, этим вопросом займется товарищ Иванов». А у них, оказывается, тоже жутчайшая конкуренция – кто сядет на самый вкусный контракт! Завтра без десяти двенадцать звонок: «Я согласен с вашими расчетами, мистер Ландри, думаю, мы сможем составить вам протекцию в Совмине». Ни одной осечки! Представляешь? Ни одной!

– Все хотят кушать, – я плеснул коньяка и себе, – желательно хлеб с черной икоркой. В общем, впечатления самые благостные?

– По крайней мере, с ними можно работать. Жулье, конечно, но жулье, которое свою выгоду чует. Ну и пусть поживут какоето время в достатке. Если станут много о себе мнить – найдутся другие. Козлов со Старым развернули деятельность! Регистрируют политическую партию – «Единая страна», представляешь? Планов громадье!

Я почувствовал себя немного в стороне от основной дороги современности. Сижу себе в Лондоне, коплю денежку. А действие все разворачивается совсем в другом месте. Досадно.

Видимо, моя ревность отразилась на лице, потому что отец вдруг замолчал и пристально на меня посмотрел:

– Захарий, ты чего нахмурился? Опять чужая песочница покоя не дает? Брось, всю работу одному не поднять, нужно немного делиться. Ты прямо как… Гдето читал, что какойто американский президент, очень любивший бывать на разных праздниках, никогда не ходил на похороны и свадьбы. Знаешь почему?

– Не мог быть главным действующим лицом – невестой или мертвецом? Я тоже читал. Тедди Рузвельт это был.

– Ну вот, сын, не уподобляйся старине Теодору.

Я тяжело вздохнул, потому что отец был прав: мне всегда хотелось быть в центре любого действа. Не всегда получалось. И нечасто в подобном была реальная необходимость.

– Да я не претендую. Я же вырос, пап. Стал взрослым, серьезным бизнесменом…

Он опять расхохотался и я, грустно улыбаясь, смотрел на него – счастливого, довольного собой и тем делом, которое подбросила ему судьба. Всетаки «выглядеть на миллион долларов» – серьезный подарок своему самолюбию и успешности. Пусть так и будет. Только еще зубы керамические вставить нужно – чтобы уж совсем на рекламный плакат походить. Но людям такое нравится.

– А что по моему Ричу?

– С Ричем не просто все, – отец стремительно посерьезнел, – лобби мощное, не отнять. Но есть одно «но».

– Это, как водится.

– И на старуху бывает… да. В общем, господин Рич сам создал систему, которая в огромной мере выстроена на личных контактах и взаимозадолженностях. Убери из схемы одного физического участника и конструкция рассыплется, как карточный домик. А поскольку дела с ЦК он крутит лично, то именно его исчезновение, хотя бы на дватри месяца, разрушит весь механизм. Штроттхотте, Дрейфус и Сильверберг – его штатные помощники – влезть оперативно не смогут. Так что, если у тебя все готово, пора его отдавать мистеру Джулиани. Ландри бьет копытом – так нетерпится подхватить эстафету. Он остался в Москве и будет ждать от тебя действий. Ты готов?