Чтение онлайн

Готов ли я? Да я уже полгода готов влезть на поле Рича!

– Хоть завтра. Ждем прибытия Пинкуса Грина.

– Он уже неделю в Швейцарии. Мы с ним пересеклись пару раз на Старой площади, четыре.

– Ого! Это ЦК КПСС? Высоко летаете, папа.

– Коммунисты очень трепетно относятся к очень богатым людям и их представителям. Особенно нынешние коммунисты, у которых за душой нет ничего кроме алчности и амбиций.

– Ясно. Значит, как только, так сразу? Сделаем вот как: на этой неделе люди Лу спеленают наших конкурентов и отвезут их в Вашингтон. Когда будут на месте, я дам знать Серому – пусть напрягает своих «акул пера». Шумиха должна подняться до небес и Ричу нельзя позволить выскользнуть из страны. Нужен реальный срок и очень громкие следствие и суд. Вплоть до гражданских пикетов вокруг тюрьмы – чтобы даже шансов выбраться не было. Я потревожу здешних шелкоперов.

– Хороший план, – одобрил мои умопостроения папаня. – Вот еще что: Козлов и Старый создали фонд «Перестройкаконтакт» с участием десятка иностранных партнеров, в основном американских, сережкиных. Это для организации альтернативного «обмена» технологиями. В общем, парни надеются, что на их письмо, – он вынул из портфеля конверт с надписью АВИА, – ты ответишь согласием и посодействуешь их фонду в размещении совспецов в исследовательских европейских центрах? Ну там стажировки, совместные проекты, понимаешь? То же самое, что делает твой «Центр некоммерческого партнерства в науке и искусстве».

– Серега все еще не хочет складывать все яйца в одну корзину? Для каждого инструмента должен быть параллельный? Разве моего канала ему мало? Через меня только в этом году полтысячи специалистов выехали из Союза! Конспиратор хренов.

– Зато ему не приходят письма от всяких лордовмэров, – отбил мой наезд на Серегину паранойю отец. – Поделишься впечатлениями?

Я не ожидал от него такой осведомленности. Мне почемуто казалось, что сказанное между мной и Серым так и должно остаться между нами. И совсем недавно так оно и было. Или Серый в очередном параноидальном приступе решил затеять какуюто странную игру с «выведением» сподвижников на чистую воду? Нуну…

– Да, собственно, рассказыватьто не о чем. Так, познакомились. Должны же они знать, кто орудует на их поляне? Вот и позвали.

– Никаких предложений, угроз, намеков?

Я покачал головой, ничего не говоря вслух, потому что уж моето вранье папаня определил бы на счет «раздва».

– Странно, – протянул он, чтото все же почувствовав.

– Что не так?

– Просто раньше, когда ты не желал врать напрямую, ты точно так же мотал своей головенкой. «Сын, чего такой хмурый, двойку получил?» и Захарий тресет бестолковкой. И можно даже в дневник не заглядывать – там наверняка пара нарисована. Что ты задумал, сын?

– Сложно все, пап. Нужно еще проверить и перепроверить, чтобы говорить чтото определенное. Понимаешь? Если я Серому сейчас расскажу свои домыслы и догадки, он станет неправильно «видеть», – выкрутился я. – Лучше уж я дождусь подтверждение и тогда… придумаем какуюнибудь комбинацию.

– Нуну, комбинатор, – хмыкнул отец и я понял, что Серый узнает мою позицию уже завтра – когда доктор Майцев вернется в Штаты. – Смотри, чтобы поздно не стало.

Ну и пусть, это ничего не меняет.

– Между прочим, пока ты у родных березок ностальгические слезы лил, папа, на меня совершили покушение. Видишь? – я показал ему уже заросший шрам на затылке.

– А охрана твоя? Где она была? – отец скользнул скучающим взглядом по моим боевым отметинам.

– Охрану перебили. До смерти. Двух человек за здорово живешь. Гримасы капитализма.

Я с максимальными подробностями передал ему события той ночи, свои ощущения и страхи. Пожалел в очередной раз миссис Гарфилд и припомнил, что мне так и не представили ее сына – заодно сделал запись в ежедневник. Потом рассказал о полицейских допросах, усилиях людей Луиджи в розыске заказчиков и исполнителей, и выжидательно уставился на отца, предвкушая шквал вопросов.

– Нужно быть осторожнее, сын, – заметил Сергей Михайлович. – Сережке сказал? Это может стать опасным для всей затеи.

– Да, конечно, – настроение разом опустилось: ему были не очень интересны мои дела. Только в комплексе нашего общего предприятия. – Первым делом ему.

Ну что ж, тогда о Мильке и упоминать не стоит – не в коня корм, не оценит.

– Маму видел? – спросил я.

– Нет. Не довелось. Занят был почти круглосуточно, а она дома застряла с переездом этим. Ну, чемоданы, контейнеры. Один переезд – как пять пожаров. Зато квартиру в Москве видел. Светленькая, просторная. Не сравнить, конечно, с твоими… – он обвел взглядом лепнину на потолке, полутораметровые китайские вазы, окна в два человеческих роста, – апартаментами. Но тоже вполне достойно. Трешка на Русаковской. В кооперативе.

– Не знаю, где это.

– Рядом с Сокольниками.

– Все равно не знаю, – я пожал плечами, – не москвич.

– Посмотришь какнибудь, какие наши годы! Я по осени собираюсь в Москву в продолжительную командировку, можешь составить компанию, если будет желание.

Мы еще с часок поболтали о всяких мелочах, потом он стал собираться, сетуя на неудобную стыковку московского и чикагского рейсов – пять часов между прилетом и вылетом – ни выспаться, ни прогуляться.

Его визит оставил у меня двойственное впечатление. Вроде бы все у меня развивалось в нужном направлении, но в то же время както сбоку. Я не чувствовал себя более на передовом крае. Может быть, так и нужно и Серый сознательно отводит меня чуть в сторону? Мог бы и сказать – я бы понял. А может быть, это действительно моя дурацкая манера – лезть в главные зайчики на любом утреннике. Время определенно покажет.

Отец улетел, а я до самого вечера был выбит из колеи. Спасло только посещение недавно достроенного летнего театра оперы в Холландпарке.

Не то, чтобы я стал какимто фанатом подобного рода развлечений – кроме Вагнера ничего и не слушаю, но вот встретить на подобном мероприятии симпатичную ухоженную цыпу с приличным воспитанием – шансов гораздо больше, чем в какомнибудь кабаке. А доступность и у хорошо воспитанных и у невоспитанных примерно одинаковая: навешаешь ей лапши на уши, той самой, что изобрел незабвенный мистик Агриппа Неттисгеймский на страницах своих «Речей о превосходстве женщин над мужчинами» – и любая тает и млеет, готовая на все, лишь бы и дальше слушать нескончаемый поток витиеватых комплиментов. И вообще, я подозревал, что этот мистификатор написал сей труд с единственной целью – создать первое в мире руководство по христианскому пикапу. Немного недописанное в части манипулятивных приемов и прикладной психологии, но все равно чертовски продуктивное.

«Только женщину Бог создал из живой плоти, а мужчину из праха… именно мужчине Бог запретил вкушать от древа познания, ничего не сказав о том женщине, которой еще не было и, следовательно, она безгрешна… женщина, наравне с ангелами, создана Богом в Раю, тогда как мужчина вместе с остальными животными – вне Рая, на пустоши…» и остальная очаровательная галиматья на заявленную тему. Ну разве это не термоядерное оружие для завоевания или пленения любой красотки? Современные манипуляторы и почитатели НЛП могут расслабиться – нет нужды дважды изобретать одно и то же.

Вот и в этот раз Корнелий не подвел – симпатичная журналистка Николь из Paris Match, приехавшая в Лондон для освещения самого большого собрания в палате пэров по поводу принятия подушного налога с избирателей, пала жертвой моих низменных устремлений и его средневекового обаяния. И настроение снова скакнуло на нужную для продуктивной работы высоту.

Правда, Николь оказалась немного… назойливой – после того как услышала небольшой отрывок моих телефонных разговоров о «тэтчеризации» Великобритании.