Чтение онлайн

Я кивнул.

– И когда она заработала в расчетах между государствами и региональными организациями, появилось понимание, что если уж резервная валюта имеет место быть, и отказаться от нее миру очень непросто, то, стало быть, золотое ее обеспечение – просто масло масляное. Закономерная эволюция БреттонВудса – Ямайка. То есть для появления мировой валюты нужно золото, а вот для ее функционирования иметь его необязательно. Однако запас его нужен именно на случай дефолта по основной валюте, чтобы после сворачивания ее выпуска приступить к эмиссии новой. А поскольку мы видим постоянное ослабевание доллара, то близок тот час, когда его устойчивость окажется под вопросом.

– Ослабевание?

– Да, Зак. За прошедший десяток лет учетная ставка по доллару снизилась с восемнадцати процентов до четырех – Рейган раздает свои деньги практически бесплатно – это ли не слабость? Они говорят: рейганомика вернула Америке передовые позиции! Не понимают, что это временное улучшение перед длительной стагнацией. Скоро они исчерпают возможности снижения учетной ставки. Денег на рынке много, они дешевы и все постепенно уходят на рынок дорожающих акций, не в экономику. И придется придумывать чтото новое – новую валюту, для имитации рыночного курса доллара. Скорее всего, это будет чтото европейское, на основе экю. Но в любом случае, будет ли новая резервная валюта родом из Европы или Америки, за золото в ближайшие годы должна развернуться глобальная битва. И я хочу выразить вам, Зак, свою признательность за призыв принять в этих баталиях посильное участие. Хоть и под вывеской МИБ. Мы же с вами знаем, кто на самом деле будет рулить капиталом? – он подмигнул.

Лунку я осилил только с тройным богги – совершил на три удара больше, чем предполагал пар. Карнаух сделал «бёрди» – на удар меньше требуемого.

Первый пар я выполнил на двенадцатой лунке, но Юрий Юрьевич сказал, что она самая простая – от ти до самой лунки рукой подать. Ну и что, зато я, кажется, коечто понял об этой игре. И даже кедди, уже долго уныло бредущий за нами с сумкой на горбушке, стал выглядеть поживее, сообразив, что теперь, возможно, ему придется торчать на поле не восемь часов, а только семь.

– Как мне этого не хватало в Москве, – Карнаух смотрел на мою радость и улыбался тонкими губами, – гольф, приятный собеседник, свободное время… В прошлом году как будто бы начали строительство первого московского клуба… вроде бы какойто швед строит, но чем это начинание закончится – даже предположить боюсь. Ну что, молодой человек, я вижу, вы приноровились? Предлагаю теперь перейти к серьезной игре на ставки – по пяти фунтов за лунку?

– Вы, Юрий Юрьевич, в самом деле полагаете, что я могу составить вам конкуренцию? Или просто деньги нужны? Скажите – я с удовольствием ссужу вам сколько нужно.

– Ссуженное отдавать придется, – наигранно сварливо ответил Карнаух.

– Нет, в самом деле, Юрий Юрьевич, если требуются деньги – я стану просить вас о паре уроков игры в гольф. За каждый готов заплатить по тысяче фунтов. Возьметесь обучить невежду?

– Играть без интереса не очень занятно, Зак. Нет мандража перед каждым ударом, скучища. Это даже не спорт, а сплошная механика. А научу я вас совершенно бесплатно. Ну так как вы? Соглашайтесь. Почувствуете разницу.

В первый раз в жизни я согласился играть на деньги. Если не считать биржи. Но там не игра – там работа.

– Мир финансов – это сплошная легенда, – Карнаух приноравливался к выставленному мячику. – Нет ничего, кроме любви, разумеется, что было бы обставлено большим числом мифов, чем деньги и богатство. Взять хотя бы известную сказку о Мейере Ротшильде, разбогатевшем на том, что втерся в доверие к немецкому князю, использовав для этого свою коллекцию старинных монет. И никому в голову не придет поинтересоваться: а откуда у антиквара деньги на уникальную коллекцию монет? Ведь другой, не уникальной, князь Вильгельм вряд ли заинтересовался бы. Зайдите в любую антикварную лавку и посмотрите – много ли там уникальных артефактов? Единицы!

Он ударил по мячу и тот белой точкой взлетел в небо, устремляясь в сторону обвисшего флажка, отмечающего расположение тринадцатой лунки.

– Ваша очередь.

– Так что же там было у Мейера на самом деле? – спросил я, готовясь к удару.

– Ротшильд был антикваром. Специалистом по древностям. Знал, что такое оригинал и что такое подделка, знал монеты римских цезарей и персидских сатрапов. Имел некоторое количество золотишка и серебра – недостаточное для большого дела, но имел. Что бы сделали вы на его месте?

Я замахнулся, как учили и, расслабившись и отрешившись, отправил свой вуд на встречу с мячом. Даже глаза прикрыл, ожидая закономерного промаха, что случалось в тот день не единожды.

За спиной Карнаух похлопал в ладоши:

– Браво, Зак, хороший удар. Вы, кажется, местный катала, шулер? Вот же повезло мне, нарвался! Зачем вы притворялись, что не умеете играть? Так джентельмены не делают. Сказали бы сразу, я бы не стал предлагать игру на деньги!

Я смешался, потому что меньше всего ожидал услышать подобное. А Карнаух продолжал глумиться:

– Обдерете меня как липку, придется пешком домой возвращаться. Хорошо, что всего пять лунок осталось – много не проиграть не успею.

Заметив, что уже достаточно меня смутил, он потрепал мое плечо:

– Я шучу, я так шучу. Так что бы вы сделали на месте первого Ротшильда?

– Сделал бы поддельную коллекцию, лишенную признаков подделки. Выплавил бы из того хлама, что пылился на полках и в кассе. Только самые редкие и ценные монеты. Немного, но очень дорого и… престижно. Затратить сотню талеров, чтобы создать коллекцию ценой в пятьдесят тысяч? Помоему очевидный шаг. Глупо было бы рисковать реальной коллекцией – князь сам себе на уме. Заберет, скажет «спасибо» и все на этом закончится. Может такое быть? Да. Тогда зачем рисковать?

– И еще раз браво, – Карнаух остановился. – Я в вас не ошибся, Зак. Вот и вся загадка – незачем создавать реальную ценность, если можно создать поддельную и выдать ее за настоящую. Безопасно и надежно. Это и есть основной закон банковской деятельности. Когда отбросишь все невероятное и оставишь лишь самое простое – это и будет истина. Принцип Оккама. Мы с вами определенно сработаемся.

К восемнадцатой лунке я проигрывал двадцать фунтов, но каждый из них Карнаух получил не зря. На последнем этапе нашего противостояния из кустов к моему мячу выскочила та самая собака – чернорыжая шелти, что наблюдала за моей тренировкой и после этого бесстаршно садилась у самой лунки в момент моих ударов. Мяч пропал в ее пасти бесследно, и Юрий Юрьевич не стал разорять меня штрафами. Со смехом он вкатил свой мяч в лунку и сказал, что возьмет пять фунтов с собаки, потому что ее заслуга в моем проигрыше неоценима.

Когда мы вышли на автостоянку, где в машине нас ждал Том с помощником, Карнаух придержал меня за локоть и сказал:

– Завтра я начинаю свой первый день свободной торговли. Пожелайте мне удачи.

– Ни пуха, ни пера, – мой тщательно тренированный акцент не должен был вызвать у него тревоги.

– К чьорту, – на таком же правильном русском ответил мне теперь уже компаньон.

Мы расстались, усевшись каждый в свою машину. И едва я устроился на заднем диване и вытянул ноги, Том сунул мне в руку звонящий телефон: