Чтение онлайн

Когда мы выбежали на дорогу, я подобрал с обочины черный булыжник и, размахнувшись, отправил в поджигателя и мучителя питомцев. Булыжник попал прямо по затылку, и враг свалился на дорогу.

Пока он со стоном поднимался на ноги, я добежал и понял, почему не узнал. Это был не житель общины, а один из тех молодчиков, которые приехали с проверяющим. Ничего не понимаю. Им-то мы чем насолили?

Не давая возможности опомниться и сопротивляться, я схватил его за руку, заломил ее за спину и подтолкнул в сторону дома:

– Иди!

– Отпусти, малолетка, пока я тебе шею не свернул, – пригрозил он и дернулся, намереваясь вырваться.

– Смотри, чтобы тебе не свернули за такое. – Я нажал еще сильнее на руку, отчего он сдавленно застонал.

Но я понимал, что не смогу в теле парнишки долго удерживать взрослого сильного мужчину. Мне нужна помощь.

Оглядевшись, увидел Сокола, который бежал в сторону пожара с ведрами, и окликнул его.

– Сокол, я поджигателя поймал!

Охотник вмиг сориентировался: бросил ведра, прямо на бегу стянул свой ремень и, подбежав, быстро скрутил руки мужчины.

– Запру его в своем подвале, – предупредил он и грубо подтолкнул гада в сторону своего дома. – Шагай, паскуда. Если вся община загорится, сгоришь заживо.

Мужчина резко рванул вперед, в надежде освободиться, но Сокол сделал подсечку. Тот охнул и свалился на каменную дорогу.

– Не рыпайся, а то хуже будет, – пригрозил охотник и пнул его в бок. – Вставай, если не хочешь еще раз по печени получить.

Поджигатель, охая, поднялся на ноги и, понурив голову, двинулся в сторону, куда его подтолкнул охотник.

Я же подхватил ведра Сокола, набрал воду из колодца и рванул в сторону дома, стараясь не расплескать драгоценную жидкость. Вместе со мной бежали соседи.

– Егорка, что там у вас случилось? – на бегу спросил парень с соседней улицы.

Он катил на тележке канистру с водой.

– Подожгли.

– Наместник наверно, кому еще.

– Разберемся, – махнул я рукой и, свернув к своей калитке, увидел, что стены дома уже потушили, зато сарай, в котором Иван сделал очередную мастерскую, полыхает, словно факел.

– Толку нет! – крикнул Иван, когда я хотел подбежать и выплеснуть воду на объятый пламенем сарай. – Пусть горит. Главное – к дому не подпускать.

Сразу за сараем была полоса травы, а за ней – поля, поэтому огонь не мог никуда распространиться. Так что все стояли и смотрели, как огонь пожирает старое, сухое дерево, а поливали лишь траву.

Вскоре с потолка упала балка, и во все стороны ринулся сноп искр. Люди отпрянули, но никто не ушел. Было что-то магнетическое в этом огне. Казалось, что вместе с дымом рассеивается плохое, а впереди ждут изменения, которых все боятся, но с нетерпением ждут.

Когда огонь добрался до красок и прочих растворов для древесины, вверх взмыл черный столб дыма. Пламя вспыхнуло сильнее и жар ударил в лицо. Ветер погнал искры в сторону дороги, и на фоне темного неба горящий сарай стал похож на живое существо, которое шипит и ревет, словно беснующийся зверь в ловушке.

Примерно через десять минут сарай сложился, пламя поутихло и дым почти исчез во тьме. В воздухе витал терпкий дух пожарища. Общинники не спешили расходиться, словно зачарованные глядя на догорающие бревна и доски.

– Не быть мне плотником. Вторую мастерскую спалили, – горько усмехнулся Иван. – Знать бы еще, кто это сделал.

– Так я же его поймал! В подвале у Сокола сидит, – ответил я.

– Что ж ты молчал?!

Иван развернулся и торопливо двинулся по мощенной дороге к дому охотника. Сокол будто ждал нас, и вышел навстречу. На левой скуле у него темнел синяк, а щека раздулась и покраснела.

– Что случилось? Ты же его связал, – удивился я.

– Сильный гад. Вырвался. Еле удержал. Пришлось вдогонку полено отправить. Теперь лежит без сознания.

– Кто же это? Игнат? – глухо поинтересовался Иван, и я заметил, как на его скулах заходили желваки.

– Нет. Жилин. Приехал вместе с Фомой. Телохранитель его.

Иван недоуменно уставился на Сокола и переспросил:

– Телохранитель Фомы? Он-то здесь причем?

– Сам удивился. Придет в себя, и спросим. Я его на всякий случай в подвале своем запер. Теперь там крыс нет – уши не отгрызут. – Охотник улыбнулся и подмигнул мне.

Мы зашли в дом Сокола, поздоровались с его женой и подошли к люку в полу. Охотник взялся за кольцо и потянул тяжелую крышку на себя. В это же самое время с ревом вверх рванул Жилин, но выбраться не успел, встретившись с кулаком Ивана.

Отец не дал ему упасть, а, схватив за шиворот, выволок из подвала и, прижав к полу коленом, грозно спросил:

– За что?

– Не понимаю, о чем ты, – с трудом выдавил мужчина.

– Ты поджег наш дом, – подал я голос.

– Не было такого. Отпусти, а то перед Фомой ответ будешь держать, – пригрозил Жилин и обвел нас взглядом, в котором читались злоба и презрение.

– Вот и пошли к Фоме. Пусть он отвечает за своего телохранителя.

Иван поднялся и рывком поставил пленника на ноги. Тот снова хотел сбежать, рванув к двери, но тут Сокол наставил на него свое ружье.

– Пристрелю и в Дебри унесу. Никто не найдет, – сухо проговорил охотник.

По решимости на его лице всем стало понятно, что он не шутит и выполнит угрозу.

– Ладно, не надо к Фоме. – Жилин опустил голову и уставился в пол. – Витька, то есть наместник ваш, подошел ко мне и попросил. Сказал, что припугнуть вас надо, чтобы не задирались.

– Врешь. Ты дверь подпер, чтобы мы не выбежали, – Иван сделал шаг ему навстречу, сжимая кулаки. – Наместник убить нас велел?

Жилин не торопился с ответом. По бегающим глазам и частому дыханию стало понятно, что он судорожно пытается что-то придумать. Значит, Иван прав, и наместник велел нас убить.

– Пошел, – Сокол толкнул его в спину. – Пусть Фома решает, что с тобой делать.

– Не надо! – взвизгнул он. – Не надо ему ничего говорить. Он же… он не одобрит.

– И правильно сделает. Я бы на его месте от тебя при первой же возможности избавился. Ты не только себя подставил, но и его.

Жилин, опустив плечи, вышел из дома и, подгоняемый стволом ружья Сокола, двинулся в сторону дома наместника. Именно там, по слухам, остановился приказчик.

Всю дорогу Жилин умолял ничего не говорить Фоме Мытнику, ведь всего лишь хотел немного подзаработать. Но его будто никто не слышал. Иван был погружен в свои мысли, а Сокол лишь подгонял его толчками и угрозами.