Чтение онлайн

– Вот именно поэтому мы должны сами его вытурить. Вам ничего особенного не придется делать. Просто расскажите все как есть. Про ворота, которые скоро рассыпятся. Про стену в трещинах. Про то, что общинники впроголодь живут…

– Ой, не знаю. Боюсь, не получится у нас ничего, а наместник еще сильнее озлобится.

– Вам-то что переживать, если скоро домой возвращаетесь?

Глухарь подумал, повздыхал, покрутил карандаш в руках. В общем, тянул время как мог. Тогда я решил надавить на него сильнее.

– Ворон согласился. Он наместника не боится, а за общинников переживает. Если крат прорвется – всех убьет.

Глухарь согласно закивал, еще немного повздыхал, обдумывая, и кивнул:

– Ладно. Твоя взяла. Только ты о своих тоже подумай. Наместник не простит.

– Знаю. Но в этой ситуации я именно о них и думаю.

Вышел из сторожки и пошел к дому. Надо выспаться – завтра трудный день.

Из воспоминаний Егора я знал, что встречать проверяющих выходят всей общиной – традиция такая. Она возникла еще тогда, когда с Высокого Перевала приезжали с богатыми дарами, но в последние годы таких даров не было. Обычно это были семена растений, которые сажали по весне, различные инструменты и приспособления, лекарства и кое-что из еды. Чаще – мешки с крупой и сушеные ягоды. Но даже этому все были очень рады и справедливо делили между всеми.

Именно при этом всеобщем собрании я и решил совершить переворот и сместить с насиженного места нашего неуважаемого наместника.

Вернувшись домой, понял, что сейчас не засну, и взялся за очередную поделку, но мыслями был в завтрашнем дне. Если у меня не получится, наша жизнь еще сильнее изменится в худшую сторону. Возможно, наместнику даже удастся подговорить общинников, и нас выгонят из общины. Или он устроит очередную гадость, ведь никто из нас даже не сомневался в том, что поджог мастерской – это его рук дело. Рискованно, очень рискованно, но я другого выхода не видел. Пока у власти дурной человек, в лучшую сторону ничего не изменится.

Ближе к полуночи, после того как сходил на поля и оставил там энергию, заставил себя лечь в кровать, хотя сна не было ни в одном глазу. Можно было бы сделать так, чтобы наместник утром не проснулся после укуса местного шершня или ядовитой гадюки, но тогда к нам снова могут отправить кого-то из Перевала. А это не то, что мне нужно. Никто не будет заботиться об общине так, как местный житель, который вырос здесь и знает всех жителей по имени. Не знаю, кто это будет, но именно к такому результату я стремлюсь. Наместник должен быть из местных и желательно тот, кто живет не на Первой улице.

С трудом заснув, проснулся раньше остальных и первым делом сбегал до дальних ворот – поинтересовался у стража ворот, когда прибудут проверяющие.

– Мне-то откуда знать, – развел руками тучный старик и широко зевнул. – Обычно к обеду уже стучатся. Тебе-то что? Мятных пряников они больше не привозят, – усмехнулся он.

– Мне пряники не нужны, – махнул я рукой.

– Ну-ну, не нужны, – усмехнулся он. – Помнится, ты всегда в первых рядах стоял с протянутой рукой.

Перед мысленным взором предстала картина, как дети стоят у машины проверяющих и ждут, когда им раздадут печатные пряники в виде зверюшек. С одной стороны, вроде бы ничего такого, даже мило. Но, с другой, я почувствовал укол в груди, будто задели самолюбие. Стоять с протянутой рукой не для меня. А те, кто заставляет это делать, – недостойные люди.

Вдруг я еще сильнее забеспокоился. Если проверяющие из одной колоды с наместником, то ничего не получится. На все наши жалобы они могут закрыть глаза или откровенно посмеяться в лицо.

– А как я узнаю, что они уже приехали? – спросил у стража, который принес косу и принялся косить траву у ворот.

– Не волнуйся, я всегда подаю сигнал. Забыл, что ли?

Память Егора любезно подсказала, что с помощью динамиков, отпугивающих кратов, также зазывают общинников на собрания.

Я вернулся домой и увидел, что Иван ходит по двору и присматривается к нашим хозяйственным постройкам.

– Что делаешь? – спросил его, отметив, что росток дерева-матери уже мне по пояс, а трава во дворе такая густая и высокая, будто в Дебрях.

– Вот решаю, что можно разобрать.

– Зачем разбирать?

– Как же я полку сделаю? У меня досок не осталось. – Он остановился у небольшого сарая, где мы хранили грабли, лопаты, ведра и прочую утварь.

Я хотел возразить, но остановил себя. Иван сам решит, что делать. У меня свои задачи. До приезда каравана осталось чуть больше недели. Нужно сделать как можно поделок.

Вернувшись в дом, наскоро проглотил жареный хлеб с чесноком и принялся за работу. С каждым днем я работал все быстрее. Руки будто сами знали, что делать. Я уже почти не ранился и не переделывал то, что получилось. Каждая линия была четко выверена.

Окунувшись в работу, не заметил, как пролетело несколько часов, поэтому, когда над общиной пронесся звук сирены из динамика, с удивлением обнаружил, что уже полдень.

Быстро переодевшись в более-менее приличную одежду, вышел из комнаты и увидел, что остальные тоже собираются.

– И зачем туда тащиться? – недовольно пробурчал Иван, когда Анна попыталась надеть ему на шею галстук, но он отбросил его в сторону. – Что они нам хорошего скажут?

– Хорошее – не хорошее, а новости надо узнавать. Может, Правитель помер, а мы ни сном, ни духом, – проговорила Авдотья, расчесывая свои редкие седые волосы. – А, может, ядра подорожали? Или еще что-то удумали там, в Высоком Перевале? Им ведь делать больше нечего, как только всякие правила и законы придумывать. Скажут, например, что все общины закрываются, а люди обязаны в город переселиться. Или что решено сжечь Дебри к чертям собачьи.

– Если сожгут Дебри, мы сгорим вместе с ними, – подала голос Анна, подвязывая платье тонким ремешком.

– Необязательно. Вы еще мелкие были и не помните, как вокруг Волчьего края пожар бушевал, а к нам перебраться не смог. Стена защитила.

Они еще о чем-то говорили, но я уже вышел на улицу и увидел, как общинники стекаются к воротам. Кривоногого Ворона тоже заметил.

Я не стал дожидаться родных и поспешил к воротам. Издали увидел, что створки закрываются. Значит, проверяющие уже заехали. Нельзя их упустить! Со всех ног рванул к воротам.

Чуть не влетев в толпу, я резко остановился около Ворона, который разговаривал с Кондратом, и увидел две громоздкие машины на высоких толстых колесах и с большим необычным ружьем на крыше. Не знаю, как называется эта установка, но выглядит впечатляюще.

Неподалеку стоял наместник и разговаривал с пожилым мужчиной, который, несмотря на возраст, выглядел довольно внушительно и буквально нависал над тщедушным наместником. Кроме этого, одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что незнакомец – властный и статусный человек. А по тому, как пресмыкался перед ним наместник, стало ясно, что седой и есть тот проверяющий, которого опасался глава общины.