Чтение онлайн

– Обижаться будете потом. А пока – смотрите под ноги и не отставайте.

Лес принял нас, как принимает гостей старый дом – с тихим, ненавязчивым гостеприимством. Я отдал ему немного своей магии, и он ответил благодарностью.

Мох на тропе засветился, подсвечивая каждый корень и каждую выбоину. Ветви над головой раздвинулись ровно настолько, чтобы утреннее солнце легло на дорожку золотистыми пятнами. Воздух стал гуще, теплее, напитался запахом хвои и дикого шиповника.

Нефёдов замолчал. Я обернулся и увидел, как его пальцы, потянувшиеся было к портсигару, замерли на полпути. Он не стал доставать папиросу. Даже у этого прожжённого циника хватило чутья понять, что закурить здесь – всё равно что плюнуть на пол в храме.

– Ваш лес… – начал он и осёкся. Прокашлялся. – Он живой? В смысле – по-настоящему живой? Не как деревья, а как… существо?

– Он чувствует, – ответил я, не оборачиваясь. – Не думает, как мы. Но чувствует. И всё помнит.

Николай Семёнович переварил это молча. Несколько шагов мы прошли в тишине, нарушаемой лишь шорохом листвы и далёким перестуком дятла.

– Теперь я понимаю, – наконец произнёс он негромко, – почему Шатунов вас так боялся.

Я промолчал. Мне нечего было добавить. Шатунов боялся, потому что чувствовал то, чего не мог понять.

Лечебница показалась из-за поворота. Сначала проступили очертания крыши, покрытой живым мхом, потом стены из тёсаного камня, переплетённые корнями, и наконец – широкое крыльцо, по обе стороны которого светились грибы-фонари, бросая мягкий зеленоватый отсвет на ступени.

Нефёдов остановился. Его взгляд скользнул по фасаду.

– Что ж, – протянул он, и голос его звучал непривычно тихо. – А вот это уже не берёзовый сок.

Дверь открылась, и навстречу вышла Елизавета. В рабочем платье, с лёгкой улыбкой на лице. Никакой суеты, никаких лишних движений.

– Николай Семёнович, – она коротко кивнула. – Рада видеть вас снова.

– Елизавета! – Нефёдов мгновенно надел привычную маску галантности. – Какая приятная неожиданность. Хотя после вчерашних приключений, полагаю, мне не стоит удивляться ничему в этом поместье.

– Не стоит, – согласилась Лиза без тени улыбки. – Проходите. Всеволод предупредил, что вам понадобится осмотр.

– Осмотр? – Нефёдов покосился на меня. – Вы, оказывается, не только друид, но и доносчик. Уже успели передать мою медицинскую историю?

– Я ничего не передавал, – усмехнулся я. – Елизавета сама увидит всё, что нужно. Доверьтесь ей, Николай Семёнович.

Мы прошли внутрь. Лечебница встретила нас теплом и мягким светом – растения на стенах пульсировали в собственном, неторопливом ритме, наполняя воздух свежестью.

Лиза указала Нефёдову на кресло у окна и без лишних предисловий приступила к делу.

– Снимите перчатку, – попросила она. – Правую руку, пожалуйста.

Нефёдов подчинился с лёгкой иронией на лице, но я заметил, как дрогнули его пальцы, когда Лиза перехватила его запястье. Она осмотрела кожу – быстро, профессионально, без единого лишнего слова. Потом перевела взгляд на шею, чуть наклонила голову.

– Эта сыпь давно? – спросила она.

– Года три.

– Чем лечили?

– Мазь. Цинковая основа, кажется. Лекарь в Петербурге прописал.

– Выбросьте её, – отрезала Лиза. – Она маскирует, а не лечит. Цинк забивает поры и загоняет воспаление глубже. Через год начнутся язвы, а через два – придётся вырезать.

Нефёдов моргнул. Видимо, привык к лекарям, которые мнутся, подбирают обтекаемые формулировки и называют гнойники «небольшим раздражением кожных покровов». Лиза в обтекаемости замечена не была.

– Вы… весьма прямолинейны, Елизавета Павловна, – произнёс он.

– Я целитель, а не придворная дама, – она отвернулась к столу, где в ряд стояли склянки с отварами. – Мне платят не за комплименты, а за результат. Ногу покажите.

– Может, сначала познакомимся поближе? – попробовал пошутить Нефёдов, но Лиза даже не обернулась.

– Мы познакомились вчера, Николай Семёнович. Этого достаточно. Ногу, пожалуйста.

Нефёдов закатал штанину. Я увидел чуть искривлённое колено, старые шрамы и характерную припухлость, которая выдавала хроническое воспаление. Лиза ощупала сустав, надавила в двух точках – Нефёдов шумно втянул воздух сквозь зубы, но не издал ни звука.

– Кость срослась с разворотом, – констатировала Лиза. – Кто ставил?

– Костоправ из Волгина. В те времена кроме него никто не брался.

– Коновал, а не костоправ, – Лиза покачала головой. – Ладно, хуже уже не будет. Садитесь.

Она взяла две склянки. Первую – тёмную, с густой жидкостью, пахнущую чем-то горьким и земляным – протянула Нефёдову.

– Пейте.

Нефёдов понюхал и скривился.

– Это точно для внутреннего применения?

– Пейте, – повторила Лиза, и в её голосе звякнула сталь. – Всё сразу, не морщась, не запивая. На пустой желудок. Отвар из трав раскроет капилляры и подготовит ткани к действию источника.

Николай Семёнович бросил на меня страдальческий взгляд. Я лишь развёл руками. В конце концов он сам приключений на моих землях искал. А тут выбор небольшой: либо монстры, либо лечебница.

Нефёдов вздохнул, зажмурился и выпил залпом. Его лицо прошло через четыре стадии за три секунды: отвращение, удивление, ещё раз отвращение и, наконец, мрачная решимость не показать слабость.

– Великолепно, – выдавил он. – Если это и есть ваш рецепт счастья, Елизавета, то я предпочту остаться несчастным.

– Это рецепт здоровья, – невозмутимо ответила Лиза, подливая вторую склянку в каменную чашу у бортика ванны с минеральной водой. – А теперь – раздевайтесь и в воду. Проведёте там не менее часа. Не вылезайте раньше, даже если покажется, что хватит. Мы будем снаружи.

Нефёдов посмотрел на ванну. Я видел, как в нём борется скептицизм с чем-то другим – может быть, надеждой, которую он старательно давил последние двадцать лет.

– Ступайте, Николай Семёнович, – сказал я. – Худшее, что может случиться – вы просто примете ванну. Не самое страшное испытание для человека, который вчера стоял под дулом револьвера.

Нефёдов хмыкнул, но в итоге согласился.

Мы с Лизой вышли в соседнюю комнату. Она прикрыла дверь и только тогда позволила себе улыбку.

– Характер у него не сахар, – тихо сказала она.

– А у тебя? – слегка усмехнулся я.

– У меня характер идеальный, – она вскинула подбородок. – Для целителя. Ты мне лучше скажи, зачем барона сюда привёл? Только не говори, что из человеколюбия.

– Потому что Нефёдов – это голос аристократа, – ответил я. – Если он расскажет нужным людям о том, что испытал, через месяц к нам потянется уже столичная аристократия. А это деньги, связи и защита. Нам это нужно, особенно после вчерашнего.