Чтение онлайн

– Лиза, распредели их по комнатам, – я повернулся к своей целительнице, пока Ежовские начали наперебой жаловаться на «трудный характер» дочери. – Валиеву, как ты уже сама поняла, нужно перевести на усиленное питание и лесные прогулки, Ежовскую-младшую – под наш общий контроль. Я уже видел таких людей. Вместе точно справимся.

– Уже видел? – удивилась Елизавета. – Да ты, Всеволод, видимо, осведомлён даже лучше, чем я. Девочка выглядит здоровой, но ведёт себя уж больно… энергично.

– Я тебе позже объясню, что с ней происходит. Всему своё время.

У моего близкого друга в прошлом мире было два сына. И как раз у младшего были точно такие же проблемы, как у дочери Ежовских. Кажется, это называется “СДВГ”. Синдром дефицита внимания и гиперактивности.

Правда, не знаю, сможет ли Лиза помочь ей лекарствами и получится ли мне применить силу леса для лечения этой болезни. На этот раз пациенты у нас крайне интересные.

Лиза подошла ближе. Мы обменялись короткими взглядами.

– Работы непочатый край, – тихо шепнула она. – Тут лечить надо всех пятерых. Родители у этой егозы на грани нервного истощения, а Валиев, судя по его одышке, тоже скоро ляжет рядом с женой.

– Занимайся ими, – я кивнул в сторону дома. – А я пока займусь другими проблемами. Если что – зови.

Я чувствовал, что ближайшие дни будут жаркими. Пять капризных пациентов, трое подозрительных студентов на опушке и ещё целая масса проблем.

Но сегодня я хочу разобраться только с одной. Лес дал мне сигнал, сообщил, что Игорь Левачёв может быть опасен.

Поэтому я прослежу за ним.

Степан и Лиза до самого вечера крутились с новоприбывшими. Я лишь краем глаза наблюдал, как Лиза, вооружившись стетоскопом и блокнотом, уводит первых пациентов в лечебницу. Пока что она справлялась сама, но тяжёлый взгляд, который она бросила на меня перед входом в санаторий, говорил яснее слов: “Готовься, Всеволод, без твоей магии тут не обойдётся”.

У меня же была другая цель. Дождавшись, когда дом погрузится в сумерки, а в лагере студентов на опушке замелькают тени, я скользнул в лес.

Я двигался бесшумно, почти сливаясь с корой деревьев. Опушка встретила меня стрекотом сверчков и тусклым светом керосиновой лампы в одной из палаток. Костя и Марина, судя по звукам, уже укладывались, обсуждая завтрашний фронт работ.

А вот Игорь Левачёв отсутствовал.

Я потянулся мыслями к корням и сразу поймал его след. Игорь отошёл метров на сто в сторону чащи – туда, где густые заросли малины скрывали небольшой овраг. Он действовал предельно осторожно, постоянно оглядывался.

Я замер за широким стволом старого дуба. Игорь достал из внутреннего кармана куртки вовсе не тот латунный маятник, который показывал мне днём. В его руках был совсем другой прибор. Чёрный диск, иссечённый серебристыми рунами, которые начали пульсировать в такт его дыханию.

Аспирант опустился на колени у корней дерева и начал что-то быстро анализировать, сверяясь с показаниями диска. Он не просто искал аномалию – он что-то настраивал. Его движения были лихорадочными, жадными. Мне стало ясно одно – Марина и Костя понятия не имеют об этой части его научного интереса.

Левачёв скрывал тайну, которая не имела ничего общего с учебной практикой. В лунном свете его лицо казалось чужим, почти фанатичным.

Я понял, что медлить нельзя, и тут же отделился от дерева, вышел прямо к нему.

– Для простой лабораторной работы приборчик выглядит слишком… специфично, Игорь Викторович, – негромко произнёс я.

Левачёв вздрогнул так, словно его ударило током, и попытался спрятать диск за спину, но было поздно. Его взгляд заметался, и в нём я прочёл не просто страх, а готовность к чему-то гораздо более опасному, чем обычный спор с бароном.

Аспирант среагировал быстро. Чёрный диск исчез в кармане куртки одним точным движением. Почти так, как фокусник в цирке прячет монетку, отвлекая зрителя другой рукой. Только Игорь не на сцене выступал, а я не был восторженным зрителем.

– Всеволод Сергеевич, – он поднялся с колен, отряхнул брюки от земли и хвои. Старался говорить спокойно. – Вы меня напугали. Я как раз хотел возвращаться в лагерь, но решил по дороге проверить ещё одну точку.

– Проверить, – повторил я и сделал шаг вперёд. – Прибором, который вы мне сегодня не показывали? Хотя мы с вами ясно и понятно обсудили все детали вашей практики.

Игорь чуть наклонил голову. На его лице мелькнуло выражение, которое я тысячу раз видел в прошлой жизни, на собраниях у себя в офисе. Так смотрят сотрудники, которых поймали за руку и которые в эту секунду решают – какую версию правды подать начальству.

– Это просто другой уровень измерений, барон. Маятник даёт общую картину. А вот этот, – он похлопал себя по карману, – уже более тонкая работа. Резонансный анализатор. Фиксирует структуру энергетического фона на глубине корневой системы.

– И вы, конечно, забыли упомянуть о нём в малой столовой за чашкой липового чая.

– Я не забыл, – Игорь чуть поморщился, словно я задел больное место. – Это моя личная разработка. Не хотел, чтобы Костя и Марина знали о ней раньше времени. Они молодые, болтливые, сами понимаете. Один проболтается на кафедре – и всё, на следующий же день у меня будут стоять трое доцентов с предложением “соавторства”. Вы же понимаете, как это работает в академических кругах?

Складно стелит.

Я понимал, как это работает в академических кругах примерно так же, как понимал, как работает паровой двигатель – то есть никак, поскольку моя работа никогда не имела к этому никакого отношения.

Но в моих собственных кругах видел подобное в каждой второй компании. Старший сотрудник придерживает лучшую идею, обкатывает её в одиночку, а потом выкатывает уже как готовый продукт – с собственным именем на патенте. Левачёв говорил вещи, которые звучали правдоподобно. Однако это ещё не значит, что он говорит всю правду.

В прошлой жизни у меня было простое правило. Чем глаже речь у человека, которого ты застал не на своём месте, тем глубже надо копать. Гладкая речь – это показатель репетиции. А репетируют только то, к чему готовятся заранее.

– Допустим, – я кивнул, как будто принимая его объяснение. – И что показывает ваш резонансный анализатор?

Игорь оживился. Это была опасная для него территория, но он был на ней в своей среде. Технические детали – самое лучшее прикрытие для лжи, потому что слушатель быстро устаёт и перестаёт замечать стыки.

– Здесь точечная аномалия, как я и говорил. Резкий, тонкий укол энергии – почти как тонкая трубка, продёрнутая сквозь почву. Маятник её фиксирует, но не различает структуру. Анализатор берёт микроскопический образец – речь о долях секунды контакта – и раскладывает его на составляющие. Без образцов невозможно понять, что это такое и откуда берётся. А пока мы не поймём – мы не сможем защитить от этого ни ваш лес, ни любой другой.