Чтение онлайн

Это была история, которую я наблюдал в прошлой жизни много раз. Только тогда речь шла не о магии, а о нефти, газе и редких металлах.

– Чёрный диск, – продолжал Левачёв, не замечая моего молчания, – это прототип. Накопитель и анализатор одновременно. Он берёт микроскопические дозы природной энергии – такие маленькие, что лес не должен их замечать. Однако ваш оказался более… чувствительным.

– Лес замечает всё, – сказал я. – Особенно то, что у него крадут.

– Я не краду! – вскинулся Игорь. – А беру образцы. Это разные вещи, барон, поймите. Краденое оставляет брешь. Образец – это просто капля. Дерево от капли не убудет.

– А вот дерево считает, что у него стащили часть его жизни. И, чёрт побери, дерево право, а не вы.

Потому что если бы я не остановил Игоря, то через пару минут от дерева бы ничего не осталось. И как с вырубкой – я бы сам это почувствовал.

Левачёв поморщился – впервые за весь разговор не нашёлся, что ответить.

Потом он полез во внутренний карман куртки и вытащил сложенный лист бумаги. Развернул его на земле передо мной. Я наклонился и посмотрел.

Это была карта. Я узнал контур своих земель. Опушку, ручей, полосу старого бора, овраг, в котором они разбили первый лагерь.

И ещё на карте были точки. Семь штук. Соединённые между собой тонкими карандашными линиями, образующими неправильную, но явно осмысленную фигуру. Что-то вроде паутины. Линии не были случайными – они сходились к одной точке. И эта точка не была отмечена ничем особенным, ни крестиком, ни стрелко, – но я узнал её сразу.

Исток. Сердце моего рода.

То самое место, где течёт вода, которая исцеляет и омолаживает, где живёт сама душа Дубровских. Место, о котором не должен был знать никто за пределами моей семьи.

Игорю я этого не сказал. На лице ни единый мускул не дёрнулся.

– Видите? – Левачёв ткнул пальцем в схему. – Я думаю, что эти аномалии не случайные. Они образуют сеть. Сеть с центром. Если найти этот центр и снять с него полный замер – это будет открытие, которое запомнят на сто лет вперёд. Барон, это шанс. Для меня. Для науки. Даже для вас! Я в своей научной работе обязательно обозначу вашу роль. Имя барона Дубровского будет стоять рядом с моим! Вы войдёте в историю как человек, на чьей земле был обнаружен ключевой узел Империи.

Слава. Вот и последний козырь Левачёва.

Он предложил мне войти в историю – а я в это самое мгновение ясно увидел, как именно в неё войду. Через пять минут после публикации статьи в академическом журнале на моих землях окажется императорская комиссия. Следом – маги из закрытых лабораторий. Далее – канцелярские чиновники с предписаниями. Я перестану быть бароном на собственной земле и стану смотрителем при “национальном природном узле” в лучшем случае.

В худшем – Исток начнут выкачивать, и лес вымрет за считанные годы. Либо же меня просто уберут с пути, организовав несчастный случай. А мне и без того врагов хватает.

Глядя в горящие глаза Левачёва, я понял две вещи. Первая: он искренен. Второе: именно поэтому он опаснее всех, кого я встречал в этом лесу.

– Нет, – тихо сказал я.

Игорь моргнул.

– Что – нет?

– Никаких исследований этим прибором. Никакой карты, – я наклонился и поднял лист с земли. Сложил его, сунул себе в карман. – Завтра утром вы сворачиваете лагерь и уезжаете. Я напишу вашему ректору письмо.

Игорь медленно поднялся. Он выглядел опустошённым – так, как выглядит человек, у которого только что отняли самую важную вещь в его жизни и взамен ничего не дали. На меня он больше не смотрел. Уставился на чёрный диск, как будто видел впервые.

Он открыл рот – то ли чтобы возразить, то ли попросить ещё об одной попытке.

Я поднял руку, но не чтобы его остановить. Потому что в этот момент лес передал мне образ. Как большая, тяжёлая туша продирается через подлесок шагах в пятидесяти. Двигается неровно, прихрамывая на левую переднюю конечность. Дышит хрипло, с присвистом.

– Тихо, – сказал я Левачёву одними губами. – Ни звука.

Игорь послушался без вопросов. Замер на месте, диск прижал к груди, как ребёнок прижимает к груди игрушку, обнаружив, что попал в незнакомый тёмный коридор.

Из зарослей вырвался кабан. Точнее, это было то, что когда-то было кабаном.

Туша размером с молодого быка. Шкура местами облезла большими лоскутами и обнажила чёрно-фиолетовое мясо, в котором что-то медленно шевелилось, как будто под кожей жили отдельные крупные черви.

Один клык был сломан под корень. Второй вырос на длину человеческого предплечья и закрутился спиралью, как штопор. Глаза у твари были мутные, белёсые, незрячие – но шла она прямо, уверенно, точно зная, куда идти. Её вело не зрение. Её вёл нюх. И нюх у неё был настроен на одну-единственную приманку.

На энергию, которую излучал чёрный диск Игоря.

Левачёв за моей спиной издал сдавленный хрип. Диск в его руке вспыхнул багровым: видимо, прибор фиксировал приближение аномальной твари – другой тип энергии.

Я сделал шаг вперёд. Отвёл правую руку в сторону, ладонью к стволам деревьев.

Четыре молодые ели, стоявшие веером вокруг кабана, устремились вперёд своими ветвями. Они не просто протянулись, а изменились на ходу. Кора свернулась трубочками, обнажая твёрдую сердцевину. Сердцевина заострилась, превратившись в наконечники.

Удар пришёлся с четырёх сторон одновременно: первое копьё в основание шеи, второе под левую лопатку, третье в брюхо, четвёртое – в основание черепа сзади.

Кабан издал короткий булькающий хрип. Подёрнулся. Застыл.

Туша ещё дёргала задними ногами. Но я уже отдал лесу следующую команду.

Земля под трупом просела сантиметров на десять. Из-под палой листвы выползли корни, похожие на пальцы огромной руки. Они охватили тушу с боков, обвили ноги, обхватили шею и медленно потянули кабана вниз.

Туша уходила в землю как в густое болото. Через минуту на месте, где она лежала, осталась только примятая трава.

Запах гниющей плоти ещё держался в воздухе несколько секунд, а потом ветер унёс и его.

Я повернулся к Игорю.

Левачёв стоял, вжавшись спиной в ствол клёна. Лицо у него было белое как мел. Чёрный диск выпал из его руки и валялся в траве – на этот раз он его даже не заметил. Глаза, ещё минуту назад горевшие фанатичным огнём, сейчас были пустыми и круглыми.

– Это… – он сглотнул, попытался ещё что-то сказать, но не смог. – Это был…