Чтение онлайн

— Я тоже близнец. У меня есть брат, Макс.

Его глаза загораются.

— Вы близки? Часто видитесь?

— Близки. Но он много ездит по работе, так что иногда не видимся месяцами.

Он уже открывает рот для следующего вопроса, и я понимаю, что он ухватился за эту крохотную крупицу личной информации, которую я ему выдала. Поэтому быстро добавляю:

— Извини, продолжай. Куда ты отправился дальше?

Похоже, он хотел бы удержать внимание на мне, но, к счастью, продолжает свой рассказ.

— Мы с семьей переезжали еще несколько раз, — он перечисляет на пальцах, — в Брюссель, Женеву и Сингапур, где мои живут уже лет десять.

— Твои сестры не так много переезжали, как ты?

Он качает головой.

— Не так сильно, нет. Мама несколько лет назад стала учительницей. Если честно, ее ученики, наверное, провели с ней больше времени, чем я.

Его улыбка застывает на долю секунды, затем он добавляет:

— В общем, отвечая на твой изначальный вопрос, у многих в международных школах такой англо-американский гибридный акцент. Думаю, я его за годы тоже подхватил.

Я делаю вид, что не заинтересована его бескорневой жизнью, столь непохожей на мою, и равнодушно спрашиваю:

— И это всё?

Он коротко смеется.

— Почти. Я переехал в Сидней на учебу, задержался там на год после выпуска, вернулся в Сингапур на пару лет, потом перебрался в Париж… а теперь вот я здесь.

— Вот ты где. — Я делаю глоток из бутылки. — А какой был короткий ответ?

— У меня куча паспортов и почти нет нужды в визах.

— Да, этого, наверное, хватило бы.

Внизу сигналит машина, заглушая его очередной смех.

— Тебе нравится так часто переезжать?

— Я всегда так жил, — он пожимает плечами, снимая очки и протирая их о рубашку.

— Я не это спросила.

Солнце уже скрылось, но темноты еще недостаточно, чтобы не заметить, как пристально он на меня смотрит. Кажется, он взвешивает, сколько можно сказать.

— Если я слишком долго остаюсь в одном месте, меня начинает душить клаустрофобия. Я стараюсь не привязываться слишком сильно ни к месту, ни к людям. Так легче уезжать. — Он тянется за бутылкой и делает еще глоток. — Плюс у меня всего два с половиной чемодана вещей. Для эмоционального багажа места нет.

— Логично, — осторожно говорю я. — Почему ты приехал в Лондон?

Он на секунду замирает, прежде чем ответить.

— Мое время в Париже закончилось… внезапно. Я не знал, куда ехать. Но Жюльен работает в этом финтех-стартапе PaidUp и сказал, что им нужен маркетинговый консультант на полгода. Всё сложилось. Я не жил в Британии со времен школы-пансиона, и шесть месяцев казались идеальным сроком, чтобы познакомиться с Лондоном перед следующим переездом.

— Вы с Жюльеном в одной команде?

— Неа, он аналитик данных. А Рори — юрист.

Видя мое удивление, он громко хохочет, запрокидывая голову.

— Ни капли здравого смысла, зато чертовски умные.

— Верю на слово.

Хотя не уверена, что верю, но стараюсь не судить по внешности.

— Так это твое? Финтех и маркетинг?

Кажется уместным, что Финн знает, как заставить людей что-то покупать. Он из тех, кто может уговорить кого угодно на что угодно.

— Не то чтобы я этим горел. Это не динозавры. — Он ухмыляется, нервно тряся коленом. — Но платят хорошо, и у меня получается.

— Звучит знакомо. — Я хмурюсь. — Только вот баристам платят не очень. Так что вообще не знакомо.

Он смеется, проводя рукой по волосам.

— Прости, если перехожу границы, но ты не выглядишь фанатом своей работы.

— Ну… — поджимаю губы. — Я не жаворонок. И не особо люблю людей.

— Понятно.

Финн радостно плюхается на скамейку.

— Осталось всего пять минут!

Я тоже сажусь, оставляя между нами одно свободное место.

Ритм, которым он стучит ногой по полу, не совпадает с мелодией, которую он напевает. Я изо всех сил стараюсь это игнорировать.

— Разве не здорово, когда можно просто сидеть в комфортном молчании? — говорит он уже через девять секунд тишины.

— Это то, что сейчас происходит? — без эмоций спрашиваю я, наблюдая за упитанной мышью, которая несется по платформе и останавливается опасно близко к мужчине в костюме. Тот выглядит так, будто один неожиданный грызун — и он разревется.

Финн на секунду отвлекается, следуя за моим взглядом.

Мужчина замечает мышь и реагирует в лучших традициях Лондона: глаза округляются, но он делает вид, что всё в порядке. (Это никого не обманывает.)

Нога Финна снова выбивает дисгармоничный ритм.

— Просто сидим тут тихо, наблюдаем за миром.

Хотелось бы, чтобы он сидел тихо, но явно что-то его гложет, а мое терпение тает.

— Выкладывай, — наконец говорю я.

— Что? — Он перестает стучать, кладя руки на колени.

— Ты что-то хочешь сказать. В чем дело?

Видно, что он уже обдумал этот вопрос, потому что начинает без предисловий:

— Почему твоя подруга решила, что мы друзья? Когда пришла спрашивать про вечеринку?

Я изучаю его выражение: наклон головы, легкая морщинка на лбу. Он не выглядит так, будто издевается. Просто любопытно.

— Дело не в тебе конкретно. Мне просто нужно было назвать имя, а ты вовремя подошел.

Он медленно кивает, но всё еще не понимает.

— Но зачем вообще придумывать имя?

Наконец подъезжает поезд. Я захожу первой, прислоняясь к противоположной двери, а Финн стоит в паре метров, держась за поручень.

— Джози считает, что мне нужно чаще выходить из дома. Но она сейчас занята работой, а в начале следующего года уезжает на несколько месяцев. Кажется, она чувствует себя виноватой, что оставляет меня одну.

Я тяжело вздыхаю.

— И думает, что новые друзья мне помогут.

— А ты считаешь, что тебе стоит чаще выходить и заводить друзей?

Я не могу объяснить те отчаянные обещания, которые дала себе давно. Как я отказываюсь от всего, что может нарушить хрупкий баланс, сохраняющий мою жизнь простой и безопасной все эти годы. Как я выключила и солнце, и дождь, превратив свое сердце в пустыню — чтобы никто даже не попытался войти.

Вместо этого я отвечаю:

— Если мне хочется куда-то выйти, я нахожу нового человека. Провожу с ним время. Очень немного времени.