Чтение онлайн

— Ты согласишься, Финн, — каждое слово пропитано раздражением. — Ты хочешь доказать себе, что чего-то стоишь. И это нормально. Это была твоя цель. Ты говоришь, что я вру себе, но ты тоже. Ты хотел новую работу в новом городе — и вот она, даже лучше, чем ты мечтал.

«Возможно, достаточно хороша, чтобы впечатлить твоего отца», — добавляю я про себя.

— Поехали со мной, — вдруг вырывается у него, глаза расширяются, руки вцепляются в волосы, возвращая им привычные мне растрёпанные кудри.

Во мне вспыхивает злость.

— По сравнению с твоей моя жизнь, конечно, кажется незначительной, но я не могу всё бросить. Я нужна здесь. Я хочу быть здесь. — Как будто напоминая о том, что на кону, старые тени крадутся к границам моего сознания. Я тоже сжимаю челюсть. — У тебя привычка вкладывать слишком много сердца в тех, кто ничего не может дать взамен.

Он вздрагивает, будто я ударила его, и я мгновенно жалею о своих словах. Но вместо того чтобы ответить мне той же монетой, он всматривается в мои глаза и спрашивает.

— У тебя что-то происходит?

Я читаю тебя, как открытую книгу.

Он поймёт, если я совру. Но я выжила до сих пор только потому, что не позволяла себе слабости. В итоге я выбираю что-то среднее.

— Помнишь, что ты сказал мне на днях? Что будешь для меня тем, кем я захочу. Ты действительно это имел в виду?

Передо мной снова тот самый искренний человек, которого я встретила в первый вечер.

— Конечно.

— Тогда сейчас мне очень нужен друг. Как мы и задумывали с самого начала. — Полминуты я просто слежу за ритмичным движением его груди. Наконец напряжение между нами спадает, и в его покорности я вижу отражение своей собственной. — Прости за мои слова. Мне нравится, что ты вкладываешь душу в то, что делаешь.

(Хотела бы я себе позволить то же самое.)

Я слежу, как кадык Финна двигается, когда он сглатывает.

— Это взаимно. Я не хотел, чтобы мои слова звучали так, будто твоя жизнь для меня ничего не значит. Прости. Я просто… — он вздыхает, словно выпуская накопленный за целое лето стресс, — хватался за соломинку. Мне нравится твоя жизнь. Мне нравится быть её частью. Думаю, я пытался сказать именно это.

— Мне тоже нравится, что ты в ней. Но в Сан-Франциско у тебя всё получится. Ты годами этого хотел. — Я осторожно касаюсь его колена своим. Он смотрит вниз, и я думаю, что он отстранится, но вместо этого он слегка прижимается в ответ.

— Да, хотел. — В его голосе появляется твёрдость, он выпрямляется. — Тогда я соглашусь.

— И мы выполним всё из твоего списка, как договаривались. Ничего не упустим. — Я отпиваю свой уже почти безнадёжно разбавленный кофе.

Он поднимает чашку и чокается со мной.

— Ничего не упустим.

Его телефон пикает с напоминанием, и на долю секунды он виновато смотрит на меня. Но в его взгляде, в том, как он расправляет плечи, — новая решимость, будто он только что вспомнил, каков его план на сегодня.

— Иди к отцу. Расскажи ему про Сан-Франциско.

Когда он ловит мой взгляд и мягко улыбается, это похоже на перемирие. На то, что, если мы постараемся… если притворимся… мы сможем вернуться к тому, что было.

Целебная сила пиццы

Ава

— Что значит, он уезжает? — Джози размахивает корочками от пиццы, рассыпая крошки повсюду.

— Может, хватит их мять? Я думала, у нас молчаливое соглашение, что твои корочки достаются мне.

Il Pulcinella, кажется, защищён магией, потому что мне уже лучше от одного того, что я здесь.

Она пододвигает ко мне тарелку, затем хватает стакан и с шумом потягивает коктейль через соломинку. Когда я смахиваю её крошки на пол, она спрашивает:

— Ну? Должно быть, я ослышалась. Потому что мне показалось, будто ты сказала, что Финн переезжает в Сан-Франциско меньше чем через три недели.

Я беру кусочек корочки и макаю его в чесночное масло.

— Нет, ты всё правильно услышала. — Хруст. — Я всегда знала, что это случится, просто не была уверена, когда.

Впервые за долгое время я не понимаю, что у неё в голове, но вижу, что там бушует ураган. Она моргает раз, два, три, прежде чем снова заговорить.

— И тебя это совершенно не беспокоит?

Хруст.

— Нет. С учётом всей этой истории с Максом, время подходящее. У меня и так полно дел.

— Это ужасная новость, — вздыхает она, подпирая лицо рукой. Её выражение такое, будто её пытают, хотя она видела этого мужчину всего пару раз.

— Не знала, что он так сильно повлиял на твою жизнь.

— Я не про свою жизнь! — шипит она. Она барабанит пальцами по щеке, издавая те же звуки, что и когда не может дотянуться до чего-то на верхней полке. Для женщины, которая в жизни не теряла дар речи, эта неспособность подобрать слова кажется чем-то грандиозным. — Я про то, что тебе он явно нравится. Он знает, что ты к нему чувствуешь?

— Я буду скучать, но со мной всё будет в порядке. — Я игнорирую большую часть её слов. Внутри у меня такое ощущение, будто моё сердце дергают за ниточки, и я не могу его контролировать.

Отъезд Финна — лучшее решение по многим причинам. Ему нужны новые возможности, новый опыт, новые связи, и я знаю: как бы мы ни притворялись, он хочет большего, чем я могу дать. И я знаю, что он никогда не попросит об этом, хотя заслуживает. Он найдёт это где-то ещё, а я останусь здесь, в своей маленькой, тихой жизни. И мы останемся друзьями, как и договорились.

— Ава, тебе правда нужно учиться выражать эмоции.

— Нет, не нужно. Нельзя выразить то, чего нет. — Каждый раз, когда я делилась чувствами, после оставалась пустота и боль. Если держать их взаперти, я в безопасности. У меня и так полно мыслей о Максе; последнее, что мне нужно — это пытаться разобраться в своих сложных чувствах к Финну.

Я ожидала, что сегодня он влетит в кофейню на своём невидимом потоке энергии и начнёт рассказывать про встречу с отцом, но он не пришёл. Для продуктивности это хорошо, но для ощущения, что наше время тает, — плохо. Он не из тех, чьё самолюбие страдает из-за «френдзоны», но всё же он мужчина.

— Мы попробуем выполнить весь его лондонский список перед отъездом. — Я хочу, чтобы его последние недели здесь были весёлыми. Хочу устроить ему хорошие проводы. Особенно теперь, когда Макс прямо попросил продолжать жить как обычно, пока нет новостей.