Чтение онлайн

Её грудь тяжело вздымается, когда она замолкает, а моё сердце сжимается при этом взгляде.

— Эти чувства не исключают друг друга. Ты можешь грустить и за себя, и за него.

Она несколько раз моргает и говорит.

— Возможно.

Теперь между её слезами достаточно времени, чтобы они успевали высыхать на щеках.

— Не «возможно». Ты имеешь право чувствовать, Ава. Я не терапевт, но уверен, они бы сказали то же самое. — Я провожу большим пальцем по нежной коже её запястья, надеясь, что она не отпрянет от того, что я сейчас предложу. — Я не могу указывать тебе, но если тебе помогло рассказать мне всё это, то, возможно, ещё больше поможет разговор с профессионалом. С кем-то, кто точно не скажет ничего лишнего.

Она поворачивает голову, впервые с начала разговора глядя прямо на меня, и от этого взгляда моё сердце разбивается на тысячу осколков.

— Ты никогда не говоришь лишнего. Не знаю, как тебе это удаётся. Словно ты живёшь у меня в голове.

«Словно ты живёшь в моей», — хочу сказать я.

Но не говорю. Вместо этого позволяю ей положить голову мне на плечо и просто дышать.

Не знаю, сколько времени мы так сидим. С каждой минутой я вижу, как часть её тяжести уходит, словно серый дым, рассеиваясь, пока её голова не становится достаточно лёгкой, чтобы подняться с моего плеча. Она смотрит на меня, её голос хриплый.

— Скажи честно, как сильно у меня заплаканы глаза?

Она пытается вернуть ощущение нормальности, и я поддерживаю её.

— Всё в порядке, если просто… — я осторожно прикрываю её глаза ладонью, — …их спрятать.

Даже её ослабленный смех наполняет мою грудь теплом.

— Я рада, что рассказала тебе всё это, — говорит она. — Думала, что смогу молчать, но поняла: не хочу, чтобы ты уехал, не зная, что происходит.

— Спасибо, что доверилась мне. Мне правда жаль, что я не смогу быть рядом и помочь. Сейчас тебе как раз нужны люди, которые… — я проглатываю слово и продолжаю, — …которые о тебе заботятся.

Она кивает, и я готов на всё, лишь бы забрать её болезненные воспоминания и растоптать страхи, что терзают её, но знаю — это не в моей власти.

— В этот раз рядом будет Джози. Я не останусь одна.

— Она тебя поддержит.

— Да. И, может, будет легче, чем в прошлый раз. Я уже через это проходила, знаю, чего ждать. Думаю, справлюсь лучше. — Она вздыхает, когда кто-то кричит своему другу через весь зал. — Чёрт, этот вечер должен был быть весёлым. Прости за слёзы.

— Ава. — Я убираю прядь волос с её щеки, где её высохшие слёзы склеили кожу. — Никогда не извиняйся за это.

— Ладно. — Она бросает взгляд на дверь. — Пойдём, осмотрим ещё что-нибудь. Спать под динозаврами выпадает только один раз.

— Финн, — голос Авы доносится с пола рядом со мной, шёпотом, рассчитанным на сцене. Я поворачиваюсь в спальнике к ней. — Как думаешь, кто-нибудь попытается заняться сексом под Диппи-диплодоком?

Вокруг все перешёптываются и тихо смеются, раскладывая спальные мешки, и это больше похоже на ночёвку в начальной школе. Но над нами возвышается скелет динозавра, отбрасывающий забавные тени на лицо Авы — её глаза всё ещё немного припухли.

— Ну, как говорится, Ава, нет афродизиака сильнее, чем окаменелости зауроподов.

— Ты мне это рассказываешь. — Она вытягивает ногу в спальнике, пытаясь задеть меня, но я уворачиваюсь. — Но на тебе серые спортивные штаны. А все знают: мужчины надевают серые штаны, когда хотят «кого-то».

Я фыркаю и зарываюсь глубже в спальник, затягивая шнур, чтобы капюшон закрыл всё, кроме глаз и носа.

— Никаких шалостей с моей стороны.

— Шалостей? Да твоё «никаких шалостей» — уже шалость! — Она тянется ко мне, ослабляя шнур капюшона, и случайное прикосновение её пальцев к моей коже остаётся со мной даже после того, как она снова устраивается на своём мате. Некоторое время слышны только шорохи, пока она ворочается. Наконец, с стоном: — Просто чтобы ты знал — мне дискомфортно до невозможности.

— Могу быть большой ложкой, если поможет? — я смотрю на неё как раз вовремя, чтобы увидеть, как она закатывает глаза, едва заметное в полумраке.

— Мы оба знаем, что ты будешь маленькой.

Я откидываюсь на подушку, глядя на сводчатый потолок.

— Спокойной ночи, Ава.

— Спокойной ночи, Финн.

— И спокойной ночи, Диппи.

Она смеётся и шепчет.

— Спокойной ночи, Диппи.

Это последнее, что я слышу перед сном.

Во сне я думаю: а знали ли динозавры, что их ждёт, когда тот астероид нёсся к ним, не оставляя шансов?

Может, знали. Может, они его ждали.

Пижама в клетку и динозаврики

Ава

Странная штука — одновременно желать, чтобы время остановилось, и чтобы оно мчалось быстрее. Одна часть меня хочет растянуть эти последние дни с Финном, а другая надеется, что они пролетят за секунду, чтобы Макс мог поскорее начать лечение.

Макс уже пару раз ездил в Лондон на обследования перед лучевой терапией, которая стартует через несколько недель. В духе моего обещания сохранять нормальность, мы не обсуждаем «слона в комнате», и он даже присоединяется к нам с Финном и Джози в Сомерсет-Хаусе на последний летний киносеанс — «Блондинку в законе» во дворе. Не совсем под звёздами, но я знаю, что они там, за смогом.

Одним вечером мы с Финном и Диланом идём на концерт Never After в Underworld. Стоя у самого входа с сидрами и переоценённым мерчем, я недоумеваю, что заставляло меня в юности часами толкаться у сцены, когда сзади столько места, чтобы танцевать. Точнее, чтобы смотреть, как Финн ужасно танцует.

В другой день мы идём в «Глобус» на постановку, и я гадаю, чувствовали ли зрители елизаветинской эпохи, что их ноги отваливаются после трёх часов стояния на «Тите Андронике», или у них были крепче конечности, чем у меня.

Мы гуляем по каналам Литл-Венис с Джози и Руди, взбираемся на Примроуз-Хилл ради вида, наблюдаем оленей в Ричмонд-парке (много ходьбы, но мне не в тягость).

И вот дни проходят именно так, как я и ожидала — насыщенные до предела, настолько яркие, что навсегда впечатаются в память.

В предпоследний день Финн устраивает прощальные посиделки в пабе в Клэпхэме, и Джози тоже приходит. Я придерживаю дверь, пока она рассказывает о своей неделе.

— Мы закончили с технологиями для главной инсталляции на выставке, и я не могу дождаться, когда ты её увидишь.

Руди ведёт её в пивной сад. Сентябрь ещё достаточно тёплый, чтобы сидеть на улице, хотя, возможно, в последний раз в этом году. Как будто сама вселенная подводит черту под летом.

— Но, боже, я вымотана. В эти выходные не сдвинусь с дивана. Если найдёте меня застрявшей между подушками — даже не пытайтесь вытащить.

— Принято к сведению.

Я замечаю Жюльена и Рори за столиком под перголой, увитой виноградом. Их колени соприкасаются, головы склонены. Рори машет нам, и я устраиваюсь напротив свободного места, отчего стол качнулся.