Чтение онлайн

— Вам налить?

— Виновник торжества уже заказал, — Жюльен кивает на дверь, откуда появляется Финн с подносом: апероль-шприц для меня, джин с тоником для Джози.

— Ты ангел, — говорит Джози, и её глаза загораются при виде ломтика огурца в бокале.

— Ты же яро утверждала на той вечеринке, что огурец в джине недооценён, — напоминает Финн. — Боялся, что прибьёшь, если принесу лайм.

Она смеётся, и мне больно смотреть на их лёгкость.

— Какие планы на завтра? — спрашиваю я. Мы так и не обсудили, как именно попрощаемся. Вернее, я избегала этой темы. Надеялась на кофе перед его отъездом, но готова на что угодно.

— У нас с ним бранч, как полагается миллениалам, — отвечает Жюльен, солнце сверкает на его часах, когда он отхлёбывает пиво.

— Вылет утром послезавтра, — Финн откашливается, отводя взгляд. — И всё.

— Вот так просто, — медленно говорит Джози.

— Комнату уладил? — Рори вытягивает шею, провожая взглядом официанта с картошкой фри. Один только запах заставляет мой желудок урчать.

— Какую комнату?

— Мне нужен отель на завтра: аренда закончилась, а у Жюльена гости, — объясняет Финн. Золотой час отбрасывает длинные тени, но свет ловит его, как прожектор, высвечивая медные оттенки в волосах. — С броней вышла накладка, теперь ищу вариант не за восемьсот фунтов за ночь.

— Оставайся у нас, — неожиданно говорит Джози. Она делает вид, что это неважно, но по её плечам видно, что это не так. — Диван-кровать свободен. Я у Алины, так что мы с Руди не будем мешать.

Она смотрит на Финна, а я на неё с приоткрытым ртом. Куда делся её план «не вылезать из квартиры»?

— Я не против заплатить за отель, — говорит Финн. — Восемьсот — это я преувеличил.

Джози поворачивается ко мне.

— Ты же не против компании, да, Ава?

Может, и правда лучше провести время дома, а не в кафе. Да и он наверняка устал от сборов.

— Да, без проблем. Останавливайся у нас.

— Круто, — говорит он, и я не могу расшифровать его выражение. — Обещаю, утром тихо уйду. Ты даже не заметишь.

И вот план запущен. Я понимаю, что лишь оттягиваю неизбежное, но мне легче от мысли, что прощаться ещё не время.

Мы сидим за шатким столиком часами, смеёмся, пьём. Когда Финн и Жюльен начинают перечислять друг другу самые позорные моменты из детства, я хохотаю до боли в животе. Потом подключается Джози с историями из общаги, и мне приходится вытирать слёзы салфеткой.

Солнце давно село, когда мы начинаем расходиться. От смеха и аперолей у меня пульсирует висок.

Финн обнимает Рори.

— Береги Жюльена.

— Всегда. Возвращайся.

— Обязательно.

Он смотрит на Руди, сжимая кулаки, чтобы не погладить его — пёс при деле.

— Пока, Руди.

— Он говорит, что будет скучать. И я тоже, — Джози обнимает Финна. Он что-то шепчет ей на ухо, и она улыбается в ответ: — Конечно.

С Жюльеном и мной он не прощается так трогательно — мы увидимся завтра. Но я всё равно задерживаюсь в его объятиях, вдыхая знакомый запах — лёгкий оттенок хлорки, который никогда не выветривается с его кожи.

— Как добираешься? — спрашиваю я последней у двери.

— Пойду пешком. Может, посмотрю на звёзды. — Его взгляд встречается с моим. — Или на самолёты.

Под фонарём я разглядываю его: растрёпанные волосы, открытое лицо, тёплое, терпеливое, искреннее.

— Твоё желание сбылось? То, что загадал тогда?

Он засовывает руки в карманы и смотрит прямо на меня.

— Пока не уверен.

На следующий день, ближе к вечеру, домофон пиликает, и я впускаю Финна. Он втаскивает два огромных чемодана, с рюкзаком через плечо и пакетом из Tesco. Очки съехали, волосы всклокочены. Я прикрываю рот, чтобы не рассмеяться.

— Твой лифт сломан, кстати.

— Нет, просто кнопки надо жать дважды. Так всегда. — Он с стоном закатывает чемоданы, а я закрываю дверь. — В прошлый раз разве не поднимался на лифте?

— Если честно, я даже не помню, как тогда сюда попал. — Это было после нашего поцелуя. После ночи, когда случилось куда больше. Я гоню воспоминание прочь, пока он продолжает: — Я не был уверен, что ты вообще впустишь меня.

Я тянусь к одному из чемоданов, чтобы затащить его дальше в квартиру.

— Ну, по крайней мере, сегодня ты добрался.

— Чуть-чуть, — бурчит он, следуя за мной на кухню и облокачиваясь на стойку, как всегда делает в City Roast. Как всегда делал, поправляю себя.

— Хочешь выпить? — Достаю стаканы из посудомоечной машины, проверяя, нет ли на них чего-то противного. — У нас ещё осталось кое-что с вечеринки. Вино, ром, отвратная самбука…

Он скрещивает руки, и в его глазах вспыхивают искорки.

— А неотвратимая самбука вообще существует?

— Не уверена. Но что ты хочешь? Воду? Чай? Кофе? Молоко?

Я не такая гостеприимная, как Джози, и его смешливые морщинки углубляются при виде моей агрессивной заботы.

— Ты серьёзно только что предложила мне молоко?

— Овсяное или коровье.

— Ава, я не буду пить стакан молока. — Он моргает, перебирая в голове все варианты, а затем резко меняет тактику. — Нет сока?

— Если ты шутишь… — я роюсь в шкафу и достаю бутылку с апельсиново-ананасовым вкусом, — то у тебя не получается. Я живу ради сока.

— Я был серьёзен, — говорит он, смеясь. — В Штатах его нет, и мне нужно восполнить норму перед отъездом.

Мы берём напитки и идём к дивану, где он произносит.

— У меня кое-что для тебя.

— И у меня для тебя подарок. Но давай ты первый.

— Ладно, подожди, нет, это вообще не что-то захватывающее. — Он высыпает содержимое пакета из Tesco на журнальный столик, сопровождая это чем-то вроде джазовых рук. Это несколько больших пачек чипсов, попкорн и, непонятно зачем, несколько морковок.

— Боже, ты знаешь, как обращаться с женщиной, — просеиваю пальцами эту «добычу».

— Прости, это было до смешного банально. Просто не хотел, чтобы еда пропадала у меня в шкафах.

Я разражаюсь смехом при виде его гримасы, вскрываю одну из пачек и усаживаюсь на диван, поджав ноги.

— Нет подарка, который я люблю больше, чем чипсы со вкусом соли и уксуса, и я говорю это от всего сердца.

— Ну, теперь я жалею, что не принёс больше. — Он наклоняется и берёт горсть. Закончив жевать, добавляет: — Думай обо мне каждый раз, когда теперь будешь их видеть.

Я буду думать о тебе чаще, в этом я уверена.