Чтение онлайн

Моя одежда внезапно кажется слишком тесной, и я снова вскакиваю на ноги, заставляя Финна удивлённо взглянуть на меня.

— Я надену пижаму. Если съешь всё без меня, вышвырну тебя отсюда.

Когда я возвращаюсь в гостиную, Финн копается в своём рюкзаке.

— Я тоже переоденусь. — Он включает полностью американский акцент: — Вечеринка в пижамах?

— Пожалуйста, никогда, никогда так больше не делай.

Он смеётся про себя всю дорогу до ванной.

К тому времени, как дверь ванной открывается, я уже значительно уменьшила запасы закусок, а подарки, которые взяла для него из своей комнаты, спрятаны за моей спиной на диване. Я поднимаю взгляд, когда он приближается, и тут же отвожу глаза, едва не подавившись чипсом. Теоретически, пижамные штаны в клетку должны выглядеть мило. Но почему-то на Финне они граничат с неприличным.

Уголок его рта едва заметно поднимается, но он не говорит ничего сразу. Он смотрит на пачку, которую я сжимаю.

— Не волнуйся, можешь не оставлять мне.

— И не собиралась, — говорю я, хрустя ещё парой чипсов и удерживая взгляд на его лице.

— Полагаю, ты уже заметила мою футболку. Купил её в музее.

Я и правда не заметила. Была занята другим. Он стоит передо мной в той же бесстрастной позе, в какой дети будят родителей, чтобы рассказать о плохом сне, — в нелепой синей футболке с надписью. «Я пережил ночь с динозавром-храпуном».

— Во-первых, я не помню, чтобы ты это покупал, и точно отговорила бы тебя, знай я об этом. — Запрокидываю голову, будто молюсь небесам, но не могу сдержать смех, который вырывается наружу. Это превращает его невозмутимое выражение в ухмылку. — Во-вторых, и самое главное, почему ты такой?

— Я такой, потому что у меня минимум стыда. — Он потягивается, вся наигранная неловкость исчезает из его позы, и он плюхается обратно на своё место на диване. — Эй, я знаю, что должен сказать что-то вроде: «О нет, Ава, тебе не стоило ничего мне дарить», но саспенс убивает меня. Что ты мне принесла?

— Дай мне свой телефон. Сначала разблокируй.

— Ты очень командная. — Но он всё равно делает, что я говорю. Он обычно так и делает.

Я мельком вижу его заставку, и сердце сжимается, когда понимаю, что он сменил её на фото, которое мы сделали под аркой в Барбикане. Это было до того, как я действительно узнала его. До того, как он узнал меня.

— Теперь закрой глаза, — говорю я, откашлявшись. Кладу ему в руки два предмета, и он открывает глаза. Сначала он смотрит на первый — пачку фундуковых вафель. По его лицу расплывается солнечная улыбка, и я возвращаю ему его же слова: — Думай обо мне, когда будешь их есть.

Он покачивает головой с тихим смешком.

— Я не буду их есть.

— Ты не хочешь напоминания обо мне? — произношу это со смехом, но когда он встречается со мной взглядом, он говорит то, что я оставила при себе несколько минут назад.

— Я и так буду постоянно о тебе вспоминать. — Он несколько раз моргает и смотрит на второй предмет, переворачивая пластиковую карточку в руке. — Что это?

Я пододвигаюсь по дивану, пока не прижимаюсь к нему боком.

— Я убрала имя Матео с его бейджа, когда он ушёл из кофейни, и вписала твоё. В качестве доказательства выполнения последнего пункта из списка. — Показываю ему телефон, и последний пункт списка смотрит на нас, ожидая, когда его вычеркнут. Стать завсегдатаем. — Финли О'Каллаган, я официально объявляю тебя завсегдатаем.

Печальная улыбка трогает его губы, и он кивает на телефон.

— Сделаешь честь?

Сам акт довольно прозаичен: я ставлю галочку, и всё. Но видеть весь список перед нами неожиданно тяжело. Какое-то время мы оба просто смотрим на него, на все выполненные пункты. Своего рода летний альбом воспоминаний. Я чувствую покачивание лодки-бара, запах растений в оранжерее Барбикана, вкус бейгла из той лавки на Брик-Лейн. Всё это здесь, в заметке в телефоне Финна.

— Ты можешь поверить, что всё это началось потому, что я хотела сбежать от придурка в пабе? Кажется, это было целую вечность назад.

— Я рад, что он был придурком, — просто говорит он. — Но думаю, я всё равно нашёл бы способ проводить с тобой время.

Часто мне кажется, что я просто попала в орбиту Финна. Все те моменты, когда я пыталась закрыться, остаться одна, утонуть в себе, а он инстинктивно тянул меня к себе — легко, тепло, безопасно. Но когда он говорит такие вещи, я задумываюсь: а может, и он попал в мою орбиту? Два одиноких спутника, кружащихся в космосе, притягиваемые какой-то неведомой силой.

Я не знаю, как сказать то, что хочу, не превратив это в сентиментальное прощание, которого я так хотела избежать. Но в конце концов я решаюсь.

— Думаю, за последние несколько месяцев я получила больше удовольствия, чем за целые годы. — Толкаю его плечом своим. — И всё благодаря тебе. Так что спасибо.

Неуверенность морщинит его лоб.

— Я принимаю правильное решение?

— Нет такого понятия, как «правильное решение». Есть просто решение. — Всё во мне хочет избежать зрительного контакта, но я приковываю взгляд к нему. — Ты принимаешь его, лелеешь, и в конце концов узнаёшь, во что оно вырастет.

— Тогда почему оно кажется неправильным?

— Это большие перемены. — Я изучаю его: растрёпанные кудри, нелепая футболка, глаза, как бархатный эспрессо — любопытные, игривые, задумчивые одновременно. — Ты рад этой работе?

— Да.

— И готов исследовать новое место?

Он вздыхает, почесывая челюсть.

— Да.

— Так что тебя останавливает?

Тишина между нами становится почти осязаемой. Она давит на лёгкие, словно разверзшийся океан. Его голос тих, когда он говорит: — Думаю, ты знаешь.

Я позволяю следующей волне тишины накрыть меня, прежде чем снова заговорить.

— Ты не можешь привязывать своё счастье к другому человеку. — Эти слова удивляют даже меня.

Потому что, в самом деле, разве я не делала то же самое? Я набираю обороты, вспоминая слова Джози, сказанные много времени назад, о том, как она и Алина работают над собой по отдельности, чтобы стать лучше друг для друга.

— Это приятно, но нездорово. И сейчас неподходящее время. Думаю, нам обоим есть что доказать самим себе. Мне нужно знать, что я в порядке. Что я не сломлена.

Он обвивает рукой мои плечи и притягивает к себе, уткнувшись лицом в мои волосы, и шепчет.

— Ты не сломлена.

— Я должна убедиться в этом сама. — Я расслабляюсь в его надежных объятиях и делюсь частью правды, которую копала в себе последние недели. — Рядом с тобой я забывала об этом чувстве, но оно никуда не делось, как и все, что скрывается под ним. Оно все еще здесь.

Его подбородок покоится на макушке, и я чувствую, как он кивает, чувствую его учащенное, тревожное сердцебиение.

— Я хочу, чтобы тебе стало лучше. Больше всего на свете.

— А я хочу, чтобы ты обрел покой. Ты не будешь удовлетворен, пока не докажешь себе, что справишься с этой работой.