Чтение онлайн

В газете «Закаспийское обозрение», в связи с характеристикой состояния торговли в Самарканде, отмечалось, что в обстановке острой конкуренции хлопковые фирмы, взяв кредиты у московских компаний и раздав дехканам задатки, попадают в значительную зависимость от поставок хлопка. Поэтому эпидемия холеры 1892–1893 годов, не позволившая дехканам собрать урожай, разорила многих хлопковых предпринимателей и оптовиков [539] . Касаясь затем статистики банкротств на мануфактурном рынке Самарканда, автор публикации отмечал, что мусульмане контролируют 20 % мануфактурного рынка, а бухарские евреи – 80 % и при этом за последние восемь лет в Самарканде «на пять еврейских банкротств в сумме на 515 тысяч рублей произошло семь банкротств [сартов] на 348 тысяч рублей. Расплатились евреи за 325 тысяч рублей, или около 45 % своего долга, а сарты за 75 тысяч рублей, или около 22 %. В этих цифрах отчасти следует искать причины, почему Москва, несмотря на свои традиции, охотнее вступает в торговые сношения с азиатскими евреями, чем с сартами» [540] .

Английской путешественнице и антропологу Аннет Микин, посещавшей Европейскую Россию и Среднюю Азию несколько раз на рубеже XIX–XX веков, один русский банкир заявил, что бухарские евреи пользуются у всех большим доверием и что «бухарский еврей может отправиться в Россию и привести назад в кредит всю Москву» [541] . Характеризуя бухарских евреев – купцов, Галкин отмечал в 1908 году:

В 1910 году сами московские купцы и фабриканты, добиваясь отсрочки выселения бухарскоподданных евреев, о чем будет рассказано далее, писали в прошении министру торговли и промышленности о честности и добросовестности бухарских евреев [543] .

Московские промышленники ценили и поощряли коллективную ответственность бухарских евреев за свою репутацию. В 1898 году Серафим Мансыров, один из авторов (в сфере экономики) издававшегося ежегодно сборника статей о Самаркандской области, писал:

Хотя бухарско-еврейские предприниматели страдали от протекционистской политики, дававшей преимущества русскому купечеству, как в вопросе выплаты долгов, так и в кредитных предпочтениях Государственного банка, эта политика имела и положительные стороны для одной категории бухарских евреев. Дело в том, что под лозунгом «Туркестан для русских» [545] администрация ограничивала проникновение в край иностранного (включая бухарскоподданных евреев), российского еврейского (ашкеназского) и российского мусульманского (татар, азербайджанцев и т. д.) капиталов. Снижая тем самым торговую конкуренцию в Туркестане, русская администрация, сама того не желая, способствовала усилению позиций коренных предпринимателей, и в том числе бухарских евреев – туземцев.

Основная причина успеха бухарских евреев – купцов в важнейших для экономики Туркестана отраслях, каковыми были хлопковая и мануфактурная торговля, очевидно, заключалась в высокой деловой активности этих людей [546] . В 1899 году братья Суфиевы, располагая лишь несколькими десятками тысяч рублей собственного капитала, путем торговли московскими мануфактурными товарами в Бухаре и Самарканде достигли годового торгового оборота в 300 тыс. рублей. Отец и сын Мурдахайровы в том же году в Самарканде достигли торгового оборота в 100 тыс. рублей, имея своего капитала лишь 10 тыс. рублей. Располагая капиталами по 50 тыс. рублей, евреи – подданные Бухары Абрам Юнусов, Йоханан Авезбакиев, Борух и Шаломо Мовашевы произвели тогда же торговых оборотов на 200 тыс. рублей каждый [547] .

При этом многие из бухарско-еврейских предпринимателей довольствовались малой долей прибыли – с тем, чтобы ускорить оборот капитала и устранить конкурентов. О том, что ускорение оборотов было основной целью торговцев мануфактурой, среди которых ведущую роль играли бухарские евреи, говорил Мансыров:

Служивший в Туркестанском крае барон Николай фон дер Ховен писал в 1900 году о причинах ежегодного увеличения оборотов бухарскими евреями: «Евреи продают часто в ущерб делу и в убыток себе полученный в кредит товар и стараются наверстать убытки, спекулируя на хлопке» [549] . По его словам, сметливость, энергию и честность бухарских евреев сумели оценить не только московские фабриканты, но и крупные торговцы – мусульмане, предпочитая иметь дело с более аккуратными и расторопными евреями, чем со своими единоверцами. Многие из бухарских евреев, не обладая большими средствами, благодаря личной предприимчивости добивались очень значительных торговых оборотов, намного превышавших имевшиеся у них капиталы [550] . Чиновники туркестанской администрации, сравнивая в 1905 году торговую деятельность бухарских евреев и туркестанских мусульман, делали вывод: «Несмотря, однако, на коммерческие способности, к сложным торговым операциям сарт еще не подготовлен, и здесь он сталкивается с бухарско-еврейским королем мануфактурного, а отчасти и хлопкового рынков» [551] .

Несмотря на протекцию православному купечеству со стороны властей, оно не могло составлять существенную конкуренцию не только бухарско-еврейским, но и мусульманским предпринимателям, поскольку уступало им в предприимчивости и очень плохо ориентировалось в местном рынке. О торговле русских купцов в крае с горечью писал в одной из своих статей дореволюционный исследователь Туркестана Николай Петровский: «Я не буду приводить примеров нашей коммерческой неумелости в Средней Азии: они не раз заявлялись в печати и более или менее известны» [552] . О низком профессионализме ярко свидетельствует описание коммерческой деятельности крупных московских посреднических фирм и их отделений в Средней Азии, представленное Николаем Варенцовым, директором Московского торгово-промышленного товарищества. В рассматриваемый период он занимался в Москве продажей сырья, в основном хлопка. Несмотря на наличие достаточных финансовых средств у товариществ, пайщиками которых были высшие чины, купцы и фабриканты, их дилеры в Москве плохо представляли, по какой цене нужно покупать и продавать сырье, слабо разбирались в его качестве, в организации его транспортировки и хранения. Для своих среднеазиатских филиалов руководители московских товариществ не могли найти квалифицированных и энергичных руководителей, зачастую принимая на эту работу далеких от коммерции лиц. Пользуясь удаленностью от дирекций товариществ и получая установленную зарплату, чиновники в филиалах были мало заинтересованы в выгодных сделках и закупках качественного сырья. Часть из них классифицировали закупленный хлопок выше его действительного качества – очевидно, не без пользы для себя [553] . Русские администраторы первоначально наивно полагали, что якобы более честные методы торговли русских торговых посредников и купцов приведут к расцвету их предпринимательской деятельности в Туркестане. Однако в конечном счете из-за плохих деловых качеств эти посредники и купцы стали источником разочарования для местных властей – пожалуй, в той же степени, что и переселившееся туда русское крестьянство, которое не смогло составить конкуренцию дехканам в возделывании хлопка [554] . Лишь во время хлопкового бума в первом десятилетии XX века несколько известных русских предпринимателей из Центральной России смогли основать в Туркестане свои филиалы и организовать широкую торговлю мануфактурой. Но и тогда торговые обороты филиалов отставали от оборотов главных бухарско-еврейских торговых фирм [555] .

При том, что все хлопковые фирмы выдавали дехканам задатки, именно бухарские евреи стали обвиняться частью туркестанских чиновников в ростовщичестве. Первой – с 1890 года – на бухарских евреев начала нападать правая самаркандская газета «Окраина» [556] . В 1896 году в ней была опубликована анонимная заметка ташкентского автора, в которой говорилось:

Далее автор предлагал бухарских евреев выселить [557] .

Скорее всего, автором заметки был старший чиновник особых поручений при сырдарьинском губернаторе Иван Гейер (1860–1907). В своей книге, появившейся спустя три года, он еще яростнее обрушился на бухарских евреев города Туркестана, обвиняя их в ростовщичестве [558] . Эти обвинения не помогли ему, бывшему члену кружка народовольцев, в свое время помогшему полиции в раскрытии их деятельности [559] , заслужить симпатии черносотенцев. В 1908 году, уже после смерти Гейера, его раскритиковал известный черносотенный журналист Михаил Меньшиков – за либерализм, будто бы проявленный Гейером на должности редактора газеты «Русский Туркестан» в 1898–1907 годах [560] . По Меньшикову, либерализм Гейера естественным образом вытекал из того, что тот якобы был крестившимся евреем. В 1915 году эти же обвинения против Гейера повторил в письме к туркестанскому генерал-губернатору председатель местного отдела Союза русского народа Н. Лажечников [561] .