Чтение онлайн

— Все мы так говорим, а потом… — глухо и слишком мрачно для прежнего тона заметила Томилина, но тут же встряхнулась. — Но хорош же, да?

— Хорош, — улыбнулась Ева. — А ты с какой целью интересуешься?

— Ой, да не ревнуй! Просто было бы обидно, что такой красивый мужик, а в штанах — ничего интересного. — И так заразительно захихикала, что Ева не удержалась и засмеялась в ответ. — Ну и к тому же он ни на кого не смотрит, кроме тебя, так что я здраво оцениваю свои шансы его соблазнить. Ты знаешь, как он жёстко студенток отшивает, которые заигрывать пытаются? Да и остальных тоже. Вот не хватало мне так же огрести!

— Откуда бы мне знать! — растерянно призналась Ева.

И до самого общежития, куда женщины шли нога за ногу, Ольга развлекала спутницу сплетнями о Дрянине и о том, как радикально он боролся с поклонницами. С одной стороны, звучало всё это фантастически, но… Калинина достаточно успела изучить его характер, чтобы легко верить: он и не такой грубостью способен ответить. И точно не станет щадить чьи-то чувства, если для этого нет причины куда более веской, нежели обычная вежливость.

И, сравнивая, Ева не могла не заметить, что отношение Серафима к ней за время их знакомства сильно переменилось. Если поначалу он держался как равнодушная циничная дрянь, оправдывая фамилию, то теперь начал относиться к ней куда мягче. Да чёрт побери, он без дополнительных условий снял с неё браслет!

Всё это вызывало смутное беспокойство и сомнения. Правильно ли она поступает? Наверное, нет, но… Его расположение — вещь временная, пока он не поймает своего преступника. Ей же нужно думать о собственной дальнейшей жизни, поэтому — нет. Чему полезному она научилась у отца, так это не сворачивать на полпути.

До равноденствия оставалось меньше недели, а успехи розыскной группы выглядели весьма сомнительно. Да, при имеющихся ограничениях они сделали всё что могли, и даже немного больше, но этого отчаянно не хватало. Стараниями оперативников и благодаря последнему исчезновению количество основных подозреваемых уменьшилось до пяти с половиной: время пропажи девушки установили наиболее точно, и произошло это событие достаточно недавно, чтобы люди сумели вспомнить детали, так что у ещё пары преподавателей нашлось алиби.

За половину считалась Томилина, по поводу которой Серафим колебался. Ева сумела выяснить, что за ритуал та проводила каждое полугодие, и крупных жертв тот не предполагал, да и составляла его женщина не сама, вроде как в начертательных чарах разбиралась посредственно. Но ритуал Ольга проводила на закате, а студенты пропадали днём, так что её алиби найти не удалось, да и тот, другой, предполагаемый ритуал вполне мог составить кто-то другой, а она нашла, например, в книге.

В местных книгах вообще, как показывала практика, много чего можно найти.

Вчера утром Ева передала Дрянину записи и показала в библиотеке книгу, в обед ему личным приказом ректора разрешили книгу забрать, после пар он передал добычу своим в Орлицыне и сообщил новости Ланге. И уже сегодня — не требовалось дополнительно созваниваться с другом, чтобы это узнать, — куча народу, включая Макса, стояла на ушах и носилась в панике. Да и Серафиму было слегка не по себе.

Богатый жизненный опыт, который сам Сеф называл посмертным, навязчиво доказывал Дрянину его бессмертие. Яды, фатальные для нормальных людей ранения, ожоги, чародейские удары… Всё это было, и всё это он пережил. Конечно, никто не ставил над ним направленных экспериментов, чтобы найти способ умерщвления, но пределы выносливости и живучести так или иначе испытывали разными способами.

Открытие, что способ убить его нашёл кто-то здесь, на территории ГГОУ, оказалось внезапным и неприятным. Оценить возраст заметок на глаз Сеф не мог, по этому поводу стоило вечером связаться с Ланге, но книге исполнилось тридцать шесть лет, и бумаги попали туда всяко не раньше. Да, они могли быть составлены задолго до, но спокойнее от этого не становилось.

Впрочем, Серафим прожил слишком долго и пережил слишком многое, чтобы всерьёз бояться смерти. И возможность существования подобных существ не слишком-то волновала — их наличие или отсутствие ничего не меняло ни в его жизни, ни в окружающем мире.

Злило Дрянина и вызывало тревогу совсем другое.

Ева уверяла, что профессор Градин вёл все записи иначе, не на пишущей машинке, да и переродцами он не интересовался, так что всплывшими дневниками это быть не могло. А стало быть, здесь некоторое время назад безнаказанно действовало ещё одно чудовище той же породы.

Закрытое сообщество для своих. Сложившиеся традиции пренебрежения к студентам других факультетов. Равнодушие к запретам, даже продиктованным безопасностью, со стороны не только воспитанников, но и преподавателей. Теперь вот — свидетельство бесчеловечных экспериментов, которые если и проводились не здесь, то кто-то же принёс записи! Значит — знал, но не поставил никого в известность. Получил в наследство от почившего родственника? А только ли их?.. И что ещё прячут белые стены старой крепости?

Больше всего Серафиму хотелось закрыть ГГОУ к чертям собачьим, нагнать сюда роту службистов и вытрясти душу из каждого, абсолютно — каждого. Все мелкие секретики, кто что знал, что видел и что покрывал. А из главных подозреваемых можно вытрясать даже незаконными средствами, не церемонясь, где-нибудь в подвалах, и он сам готов взяться за эту грязную работу, не впервой. Потому что они если и не замешаны в исчезновении студентов, то не могли не замечать, не подозревать, не видеть. А если не замечали — то и сами немногим лучше.

Впрочем, Серафим отдавал себе отчёт, что это всё фантазии, никто не позволит подобного, да он и сам на такое не пойдёт. Слишком много усилий приложено к становлению нынешнего законного порядка, и каков же он будет, если сам на всё это плюнет?

Тем более никто не заставляет его сворачивать поиски, сейчас или потом, и, как бы ни хотелось решить всё срочно, проблема никуда не денется и вряд ли сильно осложнится за несколько дней или месяцев. Надо поймать убийцу, а дальше этот гадючник выпотрошат и без него, вопросов к ГГОУ более чем достаточно. Не столько к ректору — он домовой, и все прекрасно понимают, какой с него может быть спрос, — сколько к фигурам рангом пониже. И если изначально в верхах просто беспокоились, не слишком ли много свободы у тех, кто живёт в таком стратегически важном месте и потенциально способен использовать это во вред, то теперь стало окончательно ясно: слишком много. И существовать нынешнему порядку оставалось недолго.

К стыду и сожалению Дрянина, хоть это было в высшей степени непрофессионально, его раздражительность и дурное настроение сказывались на работе. Первый интерес студентов к новому преподавателю сменился опасливой насторожённостью, а кокетничать с ним уже не приходило в голову даже самым отчаянным девицам. Кажется, студенты с ужасом ждали сессии и молились своим студенческим богам, чтобы замена Дрянину нашлась раньше, справедливо полагая, что экзамен у злобного препода переживут немногие. Но Сеф с этим своим провалом смирился: вели себя подопечные тихо, конспектировали исправно, более-менее усваивали материал, и ладно. Он тут вынужденно, ненадолго и никогда не рвался преподавать.

Калинину студенты воспринимали с гораздо большей симпатией, да и она с ними охотно общалась, в том числе на отвлечённые темы, так что их пару не называли иначе, чем «Красавица и чудовище». Серафим не то чтобы одобрял подобные слухи, но — не препятствовал и воспринимал спокойно. Тем более формально их взаимоотношения действительно можно было назвать романом. Наверное. Очень походило на то.

Странное состояние. Странные ощущения. Когда-то давно, в прошлой жизни, у Серафима имелась невеста, милая девушка из хорошей семьи. Они гуляли по паркам, катались на коньках на замёрзшем канале, и он, наверное, был влюблён. То есть тогда точно был, но детали ощущений поблекли и выцвели за давностью лет, и он даже имени той невесты уже не помнил и понятия не имел, как она пережила Волну. Поначалу пришлось сосредоточиться на проблемах посерьёзнее, а когда выдалась возможность навести справки, следы затерялись в хаосе Отлива.