Чтение онлайн

Она вернулась, переступила через его бёдра, села, с видимым удовольствием провела ладонями по широкой груди.

— Жаль, нельзя что-то постелить на пол, а то он холодный. — Ева расстроенно вздохнула, но тут же вновь прошлась ладонями по груди и плечам мужчины. И милосердно не стала добивать поверженного противника, высказываясь по поводу его нарочито глубокого дыхания и закрытых глаз: она не могла не чувствовать, что прикосновения находят отклик.

Серафим очень долго привыкал к новому восприятию, особенно к отсутствию вкуса. Он никогда не был гурманом, но это оказалось мучительно. Со временем привык, нашёл плюсы и в этом, и в ином зрении, и в обострённом осязании. А сейчас подумал, что лучше бы у него полностью отбило именно последнее чувство вместе с возможностью заниматься сексом.

Слишком быстро чуткие женские пальцы и нежные губы вдребезги разбили остатки его здравого мышления, да и злость претерпела изменения. Получи он прямо сейчас свободу, и большой вопрос, что бы сделал: то ли трахнул, то ли придушил. Вероятно, и то и другое по очереди.

Ева давно так не волновалась, как с этим ритуалом. Чудо, что у неё всё получилось, что никто не нашёл рисунок раньше времени, что удалось достать цепи, настроить их и закрепить, — был риск, что артефакты откажутся держаться на гладком мраморном полу. Что сам адмирал не заметил её нервозности или списал на другие причины, потому что как можно было не заметить, что у неё подрагивали руки, резавшие на мужчине футболку? Да так, что она боялась ненароком задеть его самого.

Но всё должно получиться. Сейчас — должно. Она столько раз всё пересчитала, так внимательно изучила мужчину и его непонятных тварей, что всё просто не могло сорваться. А потом… Ну, в самом деле убить — не убьёт, а там пусть делает что хочет. Соберётся посадить — отлично, она даже отсидит положенное, тем более много за такой ритуал не дадут. Да и не пойдёт он с таким в суд…

А ей надоело. До смерти надоело это всё. Последней каплей стали проблемы с даром из-за браслетов, и то, что Серафим их снял, ничего не меняло, просто вернуло всё в привычное русло. Хватит. Ей нужна свобода. Пусть Та Сторона в её жизни останется только источником тварей, которых приходится уничтожать и изгонять, и — не больше.

Несмотря на то, что Ева морально подготовилась и за последние несколько дней научилась ловить нужный момент, сейчас едва не пропустила его. Это оказалось на удивление затягивающее, волнующее, тёмное, но — сладкое чувство: ощущение собственной безраздельной власти над Серафимом. Сильный, упрямый, суровый мужчина — и абсолютно беззащитный перед ней. Остро реагирует на каждое касание, стискивает зубы, пытается дышать ровнее… Она и сама хотела его так, что едва не забыла за несколько мгновений до кульминации потянуться к собственной силе.

Через некоторое время, отдышавшись после сумасшедшей, словно усиленной магией волны наслаждения, подумала, что стоило бы устроить ритуал хотя бы ради этого момента, и если всё прошло так, как надо…

На этой мысли Ева наконец достаточно очнулась, чтобы заметить: не прошло. Выполнив своё предназначение, рисунок должен был погаснуть, а теперь сияние только набирало яркость. Она приподнялась на коленях, тревожно вгляделась в линии, прислушалась к себе и окружающему миру. Тот звенел от напряжения, словно стенка мыльного пузыря.

Серафим, до сих пор молчавший, напрягся, внимательно следя за её движениями. В первый момент он решил, что настала очередь ножа, но быстро отказался от этой мысли: рыжая явно была встревожена какой-то другой проблемой.

— Что случилось? — не выдержал он и опять дёрнулся в цепях. Конечно, безуспешно. Только затёкшие плечи отозвались лёгким колотьём.

— Не знаю, — пробормотала она. — Что-то пошло не так. Давай я тебя освобожу, а ты убьёшь меня немного позже, хорошо?

Не дожидаясь ответа, Калинина опустилась на корточки рядом с основанием левой цепи, и через несколько мгновений натяжение ослабло. Женщина опять поднялась, явно намереваясь шагнуть к другой цепи… Но тут реакция Серафима решила реабилитироваться. Он резко перекатился вправо, с размаха хлестнув цепью. Ответом стал влажный хруст и жалобный взвизг едва проявившейся потусторонней твари, Сеф даже не сумел разобрать, какой именно.

Он вскочил на ноги, крутанулся вокруг своей оси, ударив ещё по кому-то. Первая тварь словно пробила плотину, и с Той Стороны хлынула волна. Они выскальзывали из теней, из линий рисунка, обретали плотность, вес и — острые когти. Но это было лучше, чем бесплотные духи: артефактные оковы отлично сгодились в качестве цепа.

— Куда?! Вторую! — рявкнул он на шарахнувшуюся в сторону Еву.

Отдать должное, сообразила она быстро. Швырнула в одну из тварей какими-то чарами, увернулась с дороги второй, поднырнула под его руку и упала на колени возле крепления артефакта. Мгновение — и Дрянин получил свободу перемещения.

— Закрывай дыру!

Цепь пролетела в сантиметре от головы женщины, прямо в зубастую пасть непонятного существа. Серафим хоть и подтянул теорию классификации, готовясь к лекциям, но понятия не имел, во что рыжая дрянь вляпалась сейчас и его заодно втянула: таких он прежде не встречал. Полупрямоходящие, с руками-лапами, в чёрной шерсти, безглазые, со среднюю собаку размером… Не самые грозные противники, вот только их было слишком много.

Скормить бы им стерву, да неизвестно, как это повлияет на круг!

Ева и без команды пыталась что-то сделать с непредвиденными последствиями ритуала, стараясь не отвлекаться на мельтешение. Плохо получалось и то и другое: слишком нервировала проносящаяся совсем рядом цепь, того и гляди — «случайно» проломит висок. Слишком много для одного Сефа было тварей, и она то и дело швырялась чарами. А ритуал…

Она понятия не имела, почему и в какой момент всё пошло не так, и потому не знала, с какой стороны браться за контур, чтобы не испортить всё ещё больше. Он не мог сработать вот так! Слишком слабый, чтобы пробить дыру на Ту Сторону, слишком мало силы направлял вовне.

Единственная здравая мысль объясняла такой эффект местом. Не просто так церковь заколочена, не просто так считается дурным местом. Если здесь грань особенно тонка, то Ева своими действиями вполне могла нарушить равновесие. Да, она тщательно всё осмотрела, проверила отклики, провела всю подготовительную работу — по учебнику, и даже сверх того, только этого явно оказалось недостаточно.

Но об этом не хотелось думать и в это не хотелось верить. Потому что тогда выходило, что она дура и упустила шанс на свободу, просто неправильно выбрав место: второй раз заманить куда-то Серафима не выйдет.

Драка подняла пыль в воздух, и бороться приходилось ещё и с собой, чтобы не раскашляться. Твари метались в серых клубах, словно черти в безумной пляске на старинном зловещем офорте, и под сводами старой церкви это выглядело особенно, непередаваемо жутко. Но, к счастью, лелеять страх было некогда.

Запас сил благодаря Сефу восполнился, а сам мужчина с остервенением и как будто даже с удовольствием разбивал черепа тварей цепями, но Ева всё острее ощущала, что бесконечно это продолжаться не может. Что ей кровь из носу надо разобраться с кругом, потому что иссякать поток тварей не собирался, и рано или поздно их сметут. Потихоньку накатывало смешанное с бессилием отчаяние. Ева даже не могла придумать, с какой стороны подступиться к задаче. Она же не начертатель!..