Чтение онлайн

Но тогда всё точно было по-другому. Даже не потому, что он тогда был человеком, видел и чувствовал совершенно иначе, а из-за порядков и обычаев. Другой мир с другими нравами. А сейчас…

Её долгое присутствие рядом не раздражало, наоборот — отвлекало от мрачных мыслей и успокаивало. Она умела молчать, когда это требовалось, а когда говорила — не вызывала желания заткнуть. Ему нравился звук её голоса, нравились разум и осторожность — редкое сочетание черт. И ещё более редкий случай, когда в компании какого-то человека ему было лучше, чем в одиночестве. Её общество, пожалуй, единственное примиряло с новыми жизненными обстоятельствами и помогало сохранять спокойствие. К ней хотелось прикасаться. С ней хотелось разговаривать, и это было чем-то из ряда вон выходящим в последние не годы — десятилетия жизни, и даже светский вечер благодаря ей вспоминался с некоторым удовольствием.

Дрянин даже задумывался, к кому из знакомых можно обратиться за помощью для решения её проблемы, и ненавязчиво расспросил Макса. Разумеется, не раскрывая подробностей — обещал же никому не говорить. Он почти не сомневался, что всё это можно исправить, если доверить дело специалистам, но предпочитал решать проблемы по мере важности. Калинина жила со своей пиявочностью несколько лет, и пара недель ничего не изменит, а вот ещё одну жертву убийцы принести может.

— Сеф, а ты заходил в здешнюю церковь? — спросила Ева, когда они не спеша шли в сторону общежития с полигона, отстав от очередной группы студентов.

— Зачем? — не понял он.

— Вдруг там есть какие-то следы? Может, если с катакомбами такие сложности, они распространяются и на преступника?

— Смысла нет, — он пожал плечами. — Церковь обыскивали при каждом исчезновении, я видел снимки. Там пыль и никаких следов.

— Так может, их нет потому, что было слишком поздно? — уточнила она. — Не дурак же он, наверняка прибирался за собой. Но любой ритуал требует подготовки, а сложные — весьма длительной, там за час не нарисуешь. Некоторые контуры нельзя замыкать подряд, нужно давать время настояться… Вдруг он уже начал подготовку?

— Интересно… — протянул он. — Жаль, организовать постоянную слежку некем.

— Может, студентов привлечь?

— И через пять минут об этой слежке будет знать весь ГГОУ, — недовольно скривился Серафим. — Ложкин обещал регулярно проверять их местонахождение, но он тоже не может постоянно отслеживать несколько человек. Проверить место… Чёрт знает. Мне не нравится идея лезть в катакомбы без подготовки и разведки, тогда как противник там прекрасно ориентируется, тем более ради призрачного шанса. Церковь… Можно и осмотреть, пожалуй, чтобы её исключить. Сейчас и схожу, не думаю, что это займёт много времени.

— Можно с тобой?

Дрянин привычно смерил её взглядом, усмехнулся и пожал плечами.

— Идём. Как раз опознаешь, если что-то найдём.

Откладывать инспекцию надолго не стали, хотя Ева и шутила про то, что идти в подобные места надо ночью, чтобы было страшнее. Серафим сменил брюки и белую рубашку на спортивные штаны и футболку, а женщина и так была в удобной немаркой одежде, не на каблуках же скакать по полигону. Перед посещением, правда, пришлось потратить некоторое время на визит к ректору и получение ключа вместе с официальным разрешением: нарушать порядки, когда можно их не нарушать, Дрянин не стал.

С тех пор как Ева выяснила, что Ложкин — домовой, она присматривалась к нему с особенным интересом. И к нему, и к его странным отношениям с бессменным секретарём. Щеглова держалась так, как держатся почтенные супруги с большим опытом, чья семейная лодка выдержала все бури и спокойно покачивается теперь в тихой заводи, почти не покидая спокойной бухты. Заботилась о внешнем виде ректора, мягко напоминала про бумаги, поддерживала порядок… Всё более чем пристойно, даже самый строгий блюститель морали не нашёл бы ничего предосудительного, но тепло между ними двумя ощущалось.

Наблюдать за этим было одновременно приятно и грустно. Потому что домовой жив, пока живёт дом, к которому он привязан, а человеческий век гораздо скоротечнее. Да и внешний вид домового без личины очень своеобразен, они похожи на этаких пыльных тряпичных кукол с плоскими чешуйками вместо волос, большим носом и косматыми бровями, так что производят угнетающее впечатление. Однако Щеглову это, похоже, не смущало. Наверное, стоило порадоваться за них обоих, потому что им было хорошо в этих светлых и тихих отношениях, но отделаться от щемящего, болезненного ощущения не получалось.

Снаружи за время визита к ректору окончательно испортилась погода. Небо с утра хмурилось, но тем и ограничивалось, а теперь начало пылить мелким дождём, который словно не падал сверху вниз, а висел в воздухе, облеплял лицо, пробирался под одежду и забивался в нос. Это было противно, но кстати: мерзкая погода разогнала праздношатающуюся публику, а те, кто куда-то шёл, спешили добраться поскорее и не глазели по сторонам, так что на приблизившуюся к старой церкви пару никто не обратил внимания. Однако это не помешало Серафиму запереть за собой дверь: лишних зевак ему точно не требовалось. Благо замок был не навесной, а врезной, большой, с тяжёлым и слегка битым ржавчиной ключом.

Миновав внешнюю, тяжёлую и скрипучую, и внутреннюю, сухую и пыльную, двери, исследователи вошли под сумрачные своды церкви, и даже Серафим в этот момент ощутил нечто похожее на робость. Вверху, под куполом, было светло, там удавалось различить потускневшие и выгоревшие, но ещё отчётливые фрески, а всё остальное тонуло в жидком сумраке и скорее угадывалось в нём, чем действительно виднелось. Все нижние окна были небрежно заколочены, в тусклых и редких косых лучах, пробивавшихся сквозь щели, висела пыль.

Воздух был одновременно сырым, пыльным и спёртым, тяжёлым. Незримые ниточки сквозняков тянулись от щели к щели, совсем не тревожа слежавшейся пыли. Толстый седой ковёр скрадывал и без того тихие шаги: казалось кощунственным потревожить тишину этого оставленного людьми места, и осторожничал даже Дрянин. Ну и, конечно, не хотелось поднять всю эту пыль в воздух.

В вековом покрове сложно было не заметить следы, ведущие куда-то в сторону. Смазанные и нечёткие, они мало что могли сказать об оставившем их человеке, даже рост не оценить — наверняка он точно так же двигался медленно, маленькими шагами.

— Ты угадала, тут правда кто-то ходил. — Голос Серафима прозвучал гулко, прокатился по мраморному полу, заставив Еву вздрогнуть от неожиданности.

— И куда он ходил?

— Сейчас выясним. Осторожнее, чёрт знает, что тут могли оставить.

В дальнем углу, справа от алтаря, кто-то очистил участок пола от пыли особенно тщательно. Узкое оконце над ним видно было лишь из-за окружающего сумрака: света от нескольких щелей между досками хватало, только чтобы обозначить эти дыры. На белом мраморе чернели узоры, которых Сеф не понимал, но ритуальный круг опознал даже он при таком скудном освещении. Неактивный, к счастью, это тоже ощущалось.