Чтение онлайн

Тут её вновь, который уже раз, начало рвать. Рядом, держа в руке флягу с водой, топтался Чудовище.

– Старайся дышать глубже Кавка. – Посоветовал я.

– Сожгу. – Прорычала Рыжая и начала усиленно следовать моему совету.

– Не в этот раз Кавка. Не в этот раз. – Усмехнулся я.

– Да пошёл ты Дуда. – Сипло прошептала она. – Я хочу уничтожить это мерзкое отродье, и я его уничтожу. Сожгу. А пепел развею по ветру.

– Не дури Рыжая. – Я понемногу начал закипать. – Мстить обычному дереву, так же глупо как и пороть плетьми море.

– Оно не обычное. Оно хитрое. – Возмущённо прохрипела девушка и ткнула пальцем в брата. – Вот. Пусть он его сожжёт.

Чудовище вскинулся и, совсем уж было собрался, бежать искать керосин, но я его остановил.

– Угомонись. – Рявкнул я и шагнул к девушке. Та испуганно отшатнулась и спряталась за брата. Да-а! Нервишки у неё основательно подрасшатались. Схватив девчонку за отворот куртки, я подтянул её к себе и сбавив тон на два оборота, постарался говорить спокойно и убедительно. – Нам надо уходить Кавка. И уходить надо быстро. Я задницей чувствую, что нужно торопится. Иначе этот инцидент, – и я мотнул головой в сторону дороги. Туда, где ещё валялись измочаленные корни, – покажется нам мелким развлечением. Этого хочешь?

Кавка, швыркнула носом и вновь из рыжего демона перекинулась в покладистую девчонку.

– Хорошо Дуда. Давай пойдём дальше. – И пытаясь вытереть глаза размазала ладонью грязь по лицу. – Только я быстро не смогу идти, сил нет. А ещё я злая очень.

– Тебя Чудовище понесёт. Как раз и успокоишься. – Я махнул рукой. – И твой рюкзак тоже, пусть несёт.

Где-то через пару часов мы достигли леса. Убаюканная на руках брата, Кавка тихонько посапывала и иногда вздрагивала во сне.

– Положи её вон на тот холмик. – Посоветовал я Чудовищу.

Дождавшись, когда он её уложит, снял с пояса флягу.

– Там за теми кустами есть родник.

– Я знаю Дуда. – Прогудел он.

– Тогда собери все фляги и дуй к нему. Так же возьми котелок, если всё будет хорошо то чайку попьём.

– Я тогда листьев малины нарву. Чай с малинной очень вкусный. – Прогудел он.

Я кивнул.

Дождавшись когда Чудовище, скроется с глаз, я скинул рюкзак и достал из него чёрный футляр, там находился бинокль.

Легендарный Фарвижн - со стабилизационной системой и возможностью двадцатикратного увеличения. Со стареньким выщербленным корпусом, с одним наглазником, второй был начисто оторван, с большой царапиной на левом окуляре и дважды штопаным ремнём. Он хоть и выглядел как старая побитая собака, зато стоил по уверению Щепки очень дорого – примерно столько же, сколько стоит летний дворец Владетеля.

Сомнительно, конечно, но Щепка, именно так утверждал. И даже не улыбался при этом.

Это был его бинокль, я его забрал только позавчера ночью, когда пытался разобраться в записях, что он оставил на столе. Долго сомневался, брать его или не брать, всё же очень ценная вещь? Но вот сейчас был рад, что взял.

На всякий случай, оглядевшись по сторонам, я достал его из футляра.

Ценная штука. За такой редкий бинокль, нашу замечательна тройку могут запросто на ленточки порезать, а потом нас же самих, заставить эти ленточки развешать сушится, вон на тех берёзах. А ещё за костюмы, из кожи Большеголового Броненосца тоже могут порезать, а ещё за нож, который ковал не кто-нибудь, а сам Прохор Харитонов. И за ведьмины зелья, которые варила не кто-нибудь, а сама Блоха. Да и много ещё за что.

Если провести аналогию, то наше недоделанное пати, сильно смахивало на юную девочку из закрытой, церковной школы Святой Антуанетты, что находиться на улице Королёва и на которую, добрые монахини из малого церковного совета, напялили короткий топик, мини юбку из креп-жоржета и бриллиантовое колье в сто тысяч карат, а затем, отправили договариваться с пьяными речными пиратами о весеннем перемирие.

А если к этому добавить то, что по Плантациям бегает какой-то богатенький придурок, который платит деньги за то, чтобы ему принесли на блюдечки мою белобрысую голову, то и вовсе мрак. В общем, всё могло бы быть гораздо хуже, но хуже уже и некуда.

Протерев бинокль специальной бархатной тряпочкой, я повесил его на шею, подошёл к стоящей чуть обособленно высоченной сосне, в которую три года назад шандарахнула молния и надел перчатки.

Забавно, но из всех, имеющихся у меня вещей, на сто процентов моими, можно было считать только перчатки и ботинки. Причём перчатки мне достались от отца, как память, а ботинки подарил Щепка на день рождение. Вот такой вот расклад получается. Нет ничего честно заработанного. Даже обидно как-то.

В прочим есть надежда, что скоро я заработаю нож и костюм. И рюкзак ещё. Но это не точно.

Подпрыгнув, я схватился правой рукой за неприметную скобу, которую самолично вбил позапрошлым летом и, подтянувшись, закинул левую руку в небольшое углубление, которое выдолбил тоже сам. Так, переползая от скобы до зарубки, я добрался до первой сухой ветки. Дальше пошло намного легче.

И вот…, немного ловкости, десять минут времени, и я на высоте пятиэтажного дома. Усевшись на мощную ветку, достал бинокль и приложился к тому окуляру, на котором ещё сохранился наглазник.

Слева, километрах в трёх от нас, боронил поле работник фермера Буркевича, Ланс. Его даже на таком расстоянии узнать было не сложно, так как был он, совершенно квадратный и таскал на голове огромную соломенную шляпу.

Он яростно плевался, что-то покрикивал, на таком расстоянии было не слышно что, и периодически взмахивал кнутом, понукая двух здоровенных чёрных быков с огромными рогами.

Ещё дальше, через два зелёных поля, по косогору, медленно двигался трактор. Он жутко дымил, лихорадочно трясся, но упорно тащил за собой телегу под завязку гружёную дровами.

На нём, ворочая огромным колесом руля, восседал наш местный изобретатель и рационализатор Эрмир Володин по прозвищу Промокашка. Почему именно Промокашка, и как это пересекается с его изобретательством, никто толком объяснить не мог. А сам Володин, на этот вопрос, отвечать отказывался. Он загадочно молчал, ехидно лыбился, растягивая тонкие губы в ровную полоску и, хитро закатывал глаза. Но молчал.

Маленький трактор, которым он в данный момент управлял, был самым любимы детищем молодого рационализатора. По его утверждению – то, что в данный момент, нещадно чадя и судорожно подпрыгивая на ухабах, пыталось забраться на пригорок – являлось, немного немало, будущим спасением нашего города.

Дело в том, что как утверждал Эрмир, трактор работал не на керосине и даже не на соляре, а на самых обычных дровах. И по этой самой причине, монстры и самое главное Изначальные звери, не агрились на эту вечно трясущуюся железяку, а обходили её стороной. А это уже, по утверждению Промокашки, открывало широчайшие возможности по использованию дровяной техники повсеместно.

Впрочем, проверить, утверждение изобретателя, не было никакой возможности. Так как, Промокашка категорически отказывался выезжать на своём чудо тракторе за территорию Плантаций. Отговариваясь тем, что его любимый аппарат является образцом экспериментальным, уникальным и единственным в своём роде и потому. – «Это, каким же непроходимым кретином надо быть, чтоб подвергать этот шедевр опасности?».