Чтение онлайн

Выражение лица Рувана по-прежнему совершенно не поддается прочтению. Он приближается медленным шагом, закрывая все пространство между нами. Я резко вдыхаю, и все, что я вдыхаю, — это он: запах огня, потрескивающего в его комнате, мха, растущего на стенах замка, старой кожи и дерева, и дух этого самого замка, проявляющийся в воздухе вокруг него. Это опьяняет. Это мучительно. Голова кружится.

— Если хочешь, можешь быть для меня никем, — грубо шепчет он.

— Но поклявшиеся на крови...

— Ты станешь никем, как только мы снимем проклятие.

— А если мы не сможем снять его?

Серповидная улыбка кривится на его губах. Она горькая. Почти зловещая. Такого я не видела от него с тех пор, как впервые попала в Мидскейп.

— Если тебе так не нравится быть поклявшейся на крови, то тебе лучше бороться изо всех сил, чтобы разорвать ее. — Он отстраняется.

— Не то чтобы я ненавидела…. Я... Я…. — Я просто хотела иметь выбор.

— Тебе не нужно меня успокаивать. — Его плечо задевает мое, когда он проходит мимо. Я осталась стоять на его месте. Остолбеневшая. Ошеломленная.

К тому времени, когда я снова смогла произнести слова, он уже ушел.

В Темпосте выпал обильный снег, который скапливается на карнизах и обочинах улиц. Сотни людей, суетясь, утрамбовывают его, отталкивают с дороги. Я с трепетом пробираюсь сквозь них.

Горячие конфеты пузырятся в котле. Ночь окрашивается в оранжевый цвет от сверкающих палочек, которые несут жаждущие дети. Женщина склонилась над уличным ларьком, пытаясь раздать подвески с изображенными на них созвездиями.

— Со звездами на шее — судьба твоя! — призывает она.

Я делаю паузу.

— Ты же не думаешь купить это, правда? — Ко мне подходит мужчина с таким же оттенком каштановых волос, как у меня, и знакомыми зелеными глазами. — Это не реально, ты же знаешь.

— Я знаю, зачем я сюда пришла. — Я похлопала по мешочку на бедре. Внутри звякнуло несколько монет.

Пришла сюда за...

Передо мной стоит человек. Совсем другой, чем тот, что был рядом со мной раньше. Человек со слишком знакомыми золотыми глазами и длинными белыми волосами, скрытыми под капюшоном.

Человек, пока еще неизвестный.

Человек, который улыбается с тяжестью судьбы.

— Дай мне руку, — говорит он, — у меня есть время еще на один.

Я опускаюсь перед ним на колени, протягиваю ладонь. В а мпир берет ее обеими руками и тянет к себе. Он наклоняется, медленно раздвигает губы. Клыки вонзаются в плоть у основания моего большого пальца. Достаточно, чтобы прорвать кожу. Когда кончик его языка проводит по моей кожи, я вздрагиваю.

Его глаза устремлены на меня. Я резко вдыхаю.

— Ты... — шепчет он, — наша судьба.

Прошло уже несколько дней, а мы не произнесли друг другу ни слова после нашей... даже не знаю, как это назвать. Спор? Несогласие? Интенсивный разговор? Дискуссия?

Я опускаю молоток с тяжелым звоном, который очень гармонирует с кипящим во мне разочарованием. За все это время он даже не пил из меня. Я вижу, как впадины на его щеках становятся все глубже. На них залегли тени. Я качаю головой. Я все еще не могу поверить, что хочу, чтобы он пил из меня. Но ему нужны силы.

Как я сюда попала?

Этот вопрос не дает мне покоя. Настойчивый. Ясный. Но ответы на него туманнее, чем сны, которые пытаются убежать от меня с каждым рассветом.

Конечно, я знаю, как я сюда попала, я знаю события, которые привели меня в это место и время. Я помню каждый шаг, который был сделан. Каждое решение, которое было принято. Но в моем сознании существует некий разрыв между этими решениями и тем, где я оказалась. Как... как кузнечная дева могла оказаться в замке вампира. Как я могу работать при свете луны и спать при свете солнца?

Единственное время, когда я могу избежать этих вопросов, — это время, когда я в кузнице. Здесь все остается неизменным. Я знаю, как металл реагирует на тепло. Я знаю звук молота. Мои руки двигаются сами по себе, без всякой мысли. Я могу отключить свой беспокойный ум и просто сосредоточиться на создании того, что мне хочется. И в основном я остаюсь одна... В основном.

Я отвлекаюсь от работы на звук шагов.

В кузницу входит Каллос.

— Извини, что отвлекаю.

— Не помешал, но все в порядке. — Я достаю металл из кузницы и начинаю бить молотом. Каллос и Винни стали чаще навещать меня после музея. Кажется, они ходят по очереди.

— Ты все еще работаешь над серпом для Вентоса? — спрашивает он под стук моего молота.

Я киваю и продолжаю сосредоточиваться. Я могу нанести всего тридцать-сорок ударов, прежде чем металл станет слишком холодным для работы. Каллос ждет, пока я снова заговорю, пока не верну его в кузницу.

— Я видел новые кинжалы иглы, которые ты сделала для Винни. Она была в восторге от того, что заменила то, что было потеряно в старом замке. — Его тон не выдает его мыслей о том, что я проявила к ней благосклонность.

— В восторге — это еще мягко сказано. Она мне спину в нескольких местах проломила своими объятиями. — Не думаю, что меня когда-либо обнимали так крепко. Сила вампиров делает их хорошими обнимателями.

— Мне бы не помешала хороший удар по спине. — Каллос потягивается.

— Тогда Винни — твоя девушка. — Я возвращаюсь к своему металлу. Я не хотела, чтобы кто-то еще узнал, что я ей что-то сделала, чтобы они все не позвонили. Но однажды ночью я была слишком беспокойная, чтобы спать. И я принялась за работу. Постоянно иметь в своем распоряжении кузницу, где Мать не следит за распределением ресурсов и сроков, оказалось просто восхитительно. По крайней мере, здесь и сейчас есть что-то восхитительное.

— Это она, — тихо говорит Каллос, так тихо, что я почти не замечаю этого. От нежных ноток в его голосе у меня щемит сердце, и я старательно не обращаю на это внимания. Но прежде чем я успеваю это сделать, он спрашивает: — Ты уже хочешь рассказать мне, что произошло?

Поначалу мне не очень нравилось его присутствие, но сейчас мы нашли мирное взаимопонимание. Мы радушны, но не слишком дружелюбны. В общении с ним чувствуется тот же профессионализм, что и тогда, когда кожевник приходил поговорить с Матерью о новых эскизах кожаных доспехов для охотников. Правда, сейчас он наглеет.