Чтение онлайн

Кья не возражала. Здесь, в этом месте, в старом пригороде Карнака никто и предположить не мог, что приемыш семьи Аренберг, - высокая для своего возраста платиновая блондинка с голубыми глазами, — это пропавшая княжна Геннегау. Зои было пять лет, а Кьяре шесть. В замке Геннегау, как и во всей столичной области, доминирующим являлся французский язык, которым Кья Аренберг вполне овладела лишь спустя год. Глаза у княжны были прозрачно-голубыми, а у приемыша васильковыми, хотя девочка так и не поняла, как это случилось и отчего. И еще одно. Если в столичном округе голубоглазых блондинов было относительно немного, то на западе империи, где как раз и расположен город Карнак, их было очень много. Так что затеряться среди них было совсем нетрудно. Что, собственно, и сделала Зои Геннегау.

Итак, княжна исчезла, но зато на свет явилась Кьяра Аренберг и начала свою новую жизнь в одном из предместий Карнака, где уже через месяц после своего там появления поступила в частную начальную школу коммуны Шен Гру. В первые недели у нее были некоторые проблемы, связанные «со слабым знанием французского языка», но это были временные и по большей части незначительные трудности, тем более что как минимум, треть учеников и более половины учителей школы свободно говорили по-немецки, и это значительно облегчило для Кьяры врастание в новый для нее социум. К тому же она обладала довольно редким даром располагать к себе людей, и это касалось, как детей, так и взрослых. Она была из тех девочек, которых все любят, и о которых говорят только хорошее. Так что, жизнь ее в Шен Гру складывалась более, чем благополучно.

И тут прежде всего следует отметить тот факт, что Кьяра не ошиблась в своем выборе. Ее приемные родители оказались людьми образованными, интеллигентными и в меру состоятельными, но главное – они были просто хорошими людьми, которым боги не даровали своих детей. Тем с большим энтузиазмом они взялись опекать и обихаживать такого чудного ребенка, каким без сомнения являлась их Кья. Не секрет, что красивые люди гораздо чаще, чем некрасивые или просто обычные, вызывают у окружающих симпатию и желание помочь. И эта закономерность выражена еще сильнее, когда речь идет о детях и, тем более, о девочках. Кьяра же была красивым ребенком не только из-за цвета ее глаз и волос. У нее были правильные, можно сказать, классические черты лица, и ладная фигурка, не говоря уже о высоком росте. К тому же она была грациозна и мила в общении, не по-детски умна и талантлива практически во всем, за что бы она ни бралась. Большой теннис и программа младшей школы, языки и игра на фортепьяно, легкая атлетика, плавание и конный спорт – она легко осваивала все, что предлагало ей ее новое окружение, и очень быстро становилась лучшей, шла ли речь об учебе или о спорте, игре на фортепьяно или уходе за цветочными клумбами. В любом деле она проявляла недюжинные способности, недетское упорство, волю к достижению наилучших результатов и невероятный творческий потенциал. К тому же она оказалась хорошей подругой для других детей, живших по соседству или учившихся вместе с ней в школе, и не менее хорошей дочерью для своих приемных родителей. Причем, в ее поведении не было и тени притворства. С той роковой ночи, когда ее разбудил знакомый, но так и не опознанный ею женский голос, она изменилась самым решительным образом. Много позже, обдумывая этот феномен, Кьяра пришла к выводу, что Голос разбудил ее ото сна в прямом и в переносном смысле этого слова. Ее истинная натура, таланты и магия словно бы спали, но проснулись сразу же как только оказались востребованы. А Голос этот, к слову сказать, возник в ее голове за следующие десять лет всего лишь несколько раз. И в каждом конкретном случае речь шла о какой-нибудь критической ситуации, когда ее собственных сил, умений или жизненного опыта совсем чуть-чуть не хватало для того, чтобы спасти от опасности себя и оказавшихся рядом с ней людей. Так случилось, например, когда тринадцатилетняя Кьяра отправилась на прогулку под парусами на семейной яхте своей подруги. Неожиданно начавшаяся гроза застала их в открытом море и довольно далеко от ближайшего берега. А затем внезапно налетевший шквал опрокинул яхту, и Кья вместе со всеми членами семьи Вурстов оказалась в воде. Разумеется, на них были надеты спасательные жилеты, но это не утешало, и людей, - а кроме детей на яхте отдыхали трое взрослых, - практически сразу охватила паника. Но вернувшийся на пару мгновений Голос быстро привел Кьяру в чувство.

– Соберись! – приказала ей женщина, скрывавшаяся в ее собственном черепе. – Не до истерики, деточка. До ближайшего берега полтора километра, не доплывешь. Надо поставить яхту на киль!

Задача нетривиальная, но Кьяра с нею справилась. Она смогла собрать вместе всех потерпевших крушение, - и все это в бурю и под проливным дождем, - и заставить, их делать, что должно, ожидая, что в итоге все будет, как надо. Так и случилось. Они смогли, пусть и не без труда, - и магия ей в помощь, - вернуть яхту в исходное положение и в результате спаслись, отделавшись лишь легким испугом. А Кьяра после этого снискала не только любовь, но и немереное уважение, как членов семьи Вурст, с которыми она вышла на прогулку под парусами, так и всех остальных жителей Дубовой Рощи, довольно скоро узнавших о том, что и как происходило в открытом море во время бури.

В общем, мнение о том, какая она замечательная, укрепилось в обществе еще больше, и никого уже не удивляло то, что она закончила младшую школу в восемь лет вместо одиннадцати, среднюю – в 13 вместо 16 и старшую – в 15 вместо 18. При этом в свои пятнадцать лет она при весе в 63 килограмма имела рост 178 сантиметров, что при ее правильных женских формах и внешности «настоящей блондинки» производило практически на всех мальчиков и мужчин сильное, а порою и вовсе неизгладимое впечатление. Неудивительно так же, что, учась в старшей школе, она поддалась на уговоры тренера по баскетболу и достаточно быстро заняла в команде место тяжелого форварда[8]. Играла Кьяра хорошо, иногда даже отлично, но без ярко выраженного энтузиазма, что ужасно раздражало ее тренера, который хотел вырастить из девочки настоящую звезду суперлиги. Но это являлось его частным интересом, сама же Кьяра к этому не стремилась, и посвящать жизнь большому спорту не собиралась. Тем не менее, поступив в университетский колледж, она уже через месяц после начала занятий играла в основном составе команды Старого Карнакского Императорского университета, а Карнакские Фурии, к слову сказать, играли в первой лиге.

Новый ее тренер увидел в ней ровно то же, что и прежний: несомненный талант и возмутительное нежелание делать спортивную карьеру. Другое дело учеба, к ней Кьяра относилась совсем иначе. С интересом, с желанием, пожалуй, даже с азартом. В университете Кьяра параллельно изучала историю искусств и психологию, а в баскетбол, соответственно, играла постольку-поскольку, что называется, по остаточному принципу. При таком отношении к делу любую другую студентку сразу бы вышвырнули из основного состава, но правда заключалась в том, что, даже не слишком напрягаясь, она в каждой игре приносила команде огромное количество очков. Оттого и задержалась в основном составе едва ли не на четыре года, успев за это время сделать двойной бакалавриат[9], и самую малость не дотянула до степени магистра по клинической психологии. Ей оставалось совсем чуть-чуть, - завершить работу над своей магистерской диссертацией[10], - однако вмешались обстоятельства, и ее усилия пропали в туне. Как выяснилось, Кьяре не светило стать дипломированным нейропсихологом, поскольку ее странная судьба в последний момент распорядилась иначе.

На самом деле, последние четыре года к этому все и шло, но читать знаки Судьбы Кьяра тогда не умела, а ведь все было предельно ясно. В возрасте пятнадцати лет, - как раз перед поступлением в университет, - к ней вернулась магия. До этого времени Дар давал о себе знать лишь от случая к случаю. Происходило это редко и совершенно случайным образом, но главное, в этом не было никакой закономерности, на которую можно было бы обратить внимание, никакого порядка или системы, а порой, в этом не было даже какого-либо смысла. Что-то просто случалось с ней тут или там, но ни разу не предсказуемо и не по ее желанию, а иногда к тому же и в самое неподходящее время. Впрочем, кроме странных и по большей части бесполезных проявлений, в ряде случаев магия, и в самом деле, оказывалась крайне полезным и эффективным инструментом, как, например, в истории с яхтой Вурстов. Тогда, магия явно спасла Кьяре жизнь. Не дала впасть в отчаяние и потерять ориентацию, согрела в холодной воде и придала сил, которых бы им всем явно не хватило, чтобы, находясь в бурном море, поставить яхту на киль. Впрочем, такие запоминающиеся моменты случались исключительно редко, и отнюдь не свидетельствовали об окончательном раскрытии ее Дара.

Из книг Кьяра знала, что у разных людей «способность влиять на силы природы, предметы или живые существа, подчиняя себе сверхъестественные силы или манипулируя ими с помощью заклинаний»[11], проявляются по-разному, с разной силой и в разном возрасте. Однако, самым важным в этом определении являлась систематичность действий. Их стабильность и регулярность. Маг мог быть обыкновенным слабосилком, и все-таки он являлся состоявшимся волшебником, если мог воспроизвести тот или иной эффект более трех раз подряд. Отдельные проявления, какими бы впечатляющими они ни были, оставались всего лишь чудом, и ни о чем, на самом деле, не свидетельствовали, кроме того факта, разумеется, что магия существует.

Впервые Дар Кьяры дал о себе знать в возрасте пяти лет, и это сразу же была очень серьезная, сильная и довольно разнообразная магия, не говоря уже о том, что Кьяра явно продемонстрировала тогда знания и умения, которых у нее в то время не могло быть по определению. Тем не менее, то, что она проделала, покидая отчий дом, иначе как магией не объяснить. Точно так же, как не объяснить без помощи магии Голос, изредка возникавший в ее голове, и помогавший справляться с трудностями тогда и там, когда и где никаким иным способом возникшую проблему было не решить. Однако затем, когда она нашла себе приемную семью, магия почти полностью исчезла из ее жизни и давала о себе знать лишь немногими случайными проявлениями, вернувшись по-настоящему только незадолго до ее пятнадцатилетия. Но в этом возрасте она была уже достаточно взрослой, чтобы вполне оценить и сам феномен, и все последствия того, что с ней происходит. С одной стороны, это было удивительно, замечательно и, пожалуй, даже сказочно, ведь магия – это сила, открывающая перед человеком невероятные возможности и дарящая по-настоящему огромное наслаждение. Но, с другой стороны, наличие Дара являлось чем-то настолько особенным, что практически неизбежно должно было привлечь к себе внимание властей. А сильные магические способности, то есть, как раз такие, какие открылись у Кьяры, могли стать причиной повышенного интереса к ее происхождению, и тогда могли вскрыться факты, оглашать которые никак не стоило.

Во-первых, через два года после удочерения, воспользовавшись своими связями, мэтр Аренберг сумел «доказать» в Судебной Палате, что Кьяра является его родной племянницей. В ходе судебных слушаний Большое Жюри пришло к выводу, что Кьяра Аренберг не какая-то неизвестно откуда приблудившаяся левая девочка, а та, на кого распространяется определение «Родная Кровь». В этом случае к девочке были применимы три из восьми пунктов закона об усыновлении, - хотя достаточно было бы и одного, - и это позволило признать ее родной дочерью супругов Аренберг, а значит наделило ее правом наследовать не только имущество приемных родителей, но и принадлежащий им титул. Речь шла ни много ни мало о баронстве, причем не новообретенном или формальном, а древнем, полученном предком Августа Аренберга еще в тринадцатом веке. А это уже настоящая аристократия, даже если фон Аренберги не сохранили ни замка, ни обширных вотчин, ни баронских регалий. И было бы в высшей степени неприятно, если бы кто-нибудь стал теперь копаться в родословной Кьяры Аренберг. Она уже давно привыкла к тому, что у нее есть любящая семья и греющий душу титул высшего дворянства. И, если всего этого мало, то существовало ведь и некое «во-вторых».

Кьяра хорошо помнила, что ее настоящее имя Зои Геннегау, и, разумеется, за прошедшие годы она выяснила, в какой семье она родилась. Чего она, однако, не знала, так это того, что за причина заставила ее бежать из замка своих предков. Голос предупредил ее тогда об убийце, пришедшем в замок Геннегау за ее жизнью. Целью убийства, таким образом, был не ее отчим и не его вторая жена, а маленькая девочка, которая, возможно, не позволяла принцу-консорту стать полноправным князем. История темная, поскольку мать Зои умерла за год до ее бегства, а про отца никто ничего не знал. В родословце же было указано только, что Зои была рождена дочерью князя Геннегау вне брака и узаконена путем удочерения своим же собственным дедом. Если учесть, что ее мать была единственным ребенком в семье, и других родственников, во всяком случае, достаточно близких у них не было, наследником титула и состояния стал в связи с предполагаемой смертью Зои именно ее отчим, а она сама, соответственно, считалась покойницей.