Чтение онлайн

– Елки зеленые!
– мысленно простонал я: -Это подстава!

Наши, узнав вылезавшего здоровяка, почти синхронно изменились в лице:

– Простите, вашсиясь, мы должны были об этом подумать. Не сообразили.

Обратив внимание на их "мы", я не стал акцентировать на этом внимание, рассчитывая расспросить его об этом попозже. А Прохор, крепко выругавшись и недовольно сплюнув себе под ноги, рванул к секундантам. Подбежав к ним, он принялся что-то им втолковывать. Следом к разговору привлекли одного из представителей Левандовского. Доносились обрывки их разговора, из которого мне удалось разобрать лишь некоторые слова:

– Бретер... родственник....это никак не по правилам...возможно...формально нет нарушений...участвовать может.

– Прохор! Что там такое?
– позвал я его: -Есть проблемы? Не молчите, я имею право знать.

Договорившись друг с другом окончательно, секунданты на время прервали свой разговор, после чего гвардеец вместе с секундантом из наших подошли ко мне.

– Что с соперником? Не молчите. Говорите, не скрывая, как есть.

– Ваше сиятельство. Дело тухлое. Ваш оппонент выставил супротив вас опасного соперника.

– Кто он?

Ответил за Прохора наш секундант:

– Сигизмунд Войшицкий. Поляк. Дальний родственник князя Левандовского. Увы, дворянин, из рода разорившихся графьев Войшицких. По известным в нашей среде слухам профессиональный бретер. Только вот.

– Что?

– Люди грят, кровь за ним есть. Вроде как нескольких соперников загубил... на чужбине.

– Это как? Нормально?! И он еще на свободе?
– прервал я объяснения секунданта, не понимая: -Дуэли же запрещены. По имперскому закону. Ее ж высочество...

– Так тут не пойман же -не убивец, вашсиясь. А там? По тем же слухам, причин для ареста у тамошней полиции не нашлось. Как, впрочем, и тел этих несчастных. Весьма непонятная история. А слухи и разговоры, знаете ли, к делу не пришьешь.

– Они все хорошо подстроили. Левандовскому-отцу нынче за шестьдесят, старший брат -увечный и полная противоположность младшему. По нашему дуэльному кодексу отказ от дуэли в силу неумения драться не принимается. А тут такая удача - родная кровь, кулачный боец, которому сам черт не брат. Иногда участвует в боях на деньги. Силен, но зная куда, свалить можно. Будь заранее известно, можно б было одной методе научить, но увы. В общем, вашсиясь, соперника опасаться вам надобно. Хоть и до первой крови, но...мутный он. Мы приглядим, чтоб все по правилам, но как-бы чего не вышло.

– То есть участвовать в драке все же придется?

– Да, князь. Придётся.
– развел руками секундант.

– Хорошо. Я понял.

Следом негромко заговорил Прохор:

– Князь, ежли сразу не получится, танцуйте с ним, как со мной. Ну там, в лесу.
– наш секундант, услышав эти слова Прохора, удивленно повел бровью: - На измор соперника берите. Но под удар его не подставляйтесь. Танцуйте с ним, прям как с барышней. Авось, где громила этот ошибется. Тогда у вас будет шанс.

Секунданты сошлись. Перекинувшись друг с другом парой слов, они пригласили обе стороны в дуэльный круг. Громила, выставленный Левандовским, принялся снимать с себя верхнюю одежду и вскоре он остался в брюках и беленой рубашке, сквозь отвороты которой виднелся большой золотой крест. Во мужик золота на шее тягает, килограмм, не меньше, подумал я тогда. Деловито закатав рукава, обнажив тем самым крепкие бицепсы, и демонстрируя всем желающим свои пудовые кулачища, он попрыгал на месте несколько раз, проверяя себя на предмет лишних предметов. Мешающийся ему крест он снимать не стал. Я же, глядя на него, тоже принялся переодеваться.

– Стороны готовы? Прошу в круг. Объясняю на раз правила. Кулачный бой ведется до первой крови. Разрешено бить в корпус, голову и ноги. Можно бить ногами. Удары в пах воспрещаются. Лежачего не бить. По появлению первой крови дуэль считается удовлетворенной и прекращается. Магию и иное оружие в поединке не применять. За дуэльную площадку -не выходить. Нарушивший правила считается проигравшим и будет апосля ославлен. В случае нечестной борьбы одной или обоих сторон секунданты могут остановить поединок досрочно. Или принять меры воздействия к нарушившей правила стороне, вплоть до ранения. Все понятно?

Мы кивнули по очереди, и я пошел в круг первым.

Сигизмунд вошел в круг следом, нарочито театрально по очереди на ходу звонко выщелкивая каждый палец на обоих руках, сгибая и распрямляя их до характерного хруста в суставах. Со стороны выглядело это грозно.

Когда он закончил психологический прессинг, мой противник развел руки в стороны, усмехнулся и с язвительной улыбочкой на лице заявил:

– Ну что, княжий потрох. Напужался небось?! Беги-ка лучше к маменьке играть. А то папенька тебя обидит.

Секунданты, завидев, что обе стороны находятся в дуэльной площадке, дали нам отмашку:

– Стороны. Дуэль началась. До первой крови, господа.

Получив отмашку секундантов, поляк оскалился: - Ну что, сосунок, играем?! Иди! Иди сюда!

Так! Спокойно! Пока мой противник далеко, принимаюсь в последний раз разминаться, настраивая себя на бой, попутно отмечая сильные и слабые стороны стоящего напротив меня поляка. Заодно по привычке, как на поляне, проверяю магические каналы. Прохор прав, этот соперник силен и лучше под его удар не подставляться. И этот Сигизмунд, черт бы его побрал, знает об этом. Вон как себя ведет. Как когда-то учил меня тренер, становлюсь в защитную стойку, принимая для себя удобное положение.

Тем временем мой противник, также согнув руки и выставив перед собой в защите сжатые кулаки, принялся вращать ими, одновременно потихоньку двигаясь вперед. Сделав несколько шагов, он внезапно прекратил защиту, возмущенно помахав мне пальцем.

– Э, не-не-не! Княжий потрох, да ты кажись, маг. Инициированный. Надо же.

Потемнев лицом, он по не нашему забурчал:

– Dzie'n dobry! Ave Angelus Domini! Ecce Servus Domini. Fiat mihi secundum verbum tuum.

Чего? Чего это он там бормочет?

Отнеся его слова к очередному средству психологического подавления и деморализации противника, поддался на его призыв, принявшись сближаться с поляком, заодно в попытке найти наилучшее положение тела на ходу изменяя защитную стойку.

– Чего скачешь аки пся крев.
– закончив бормотать что-то непонятное, натужно заржал он. Только вот глаза мужчины изменились. Обладатель полностью черных зрачков казался мне каким-то одержимым.

Раскрывшись для удара полностью, Сигизмунд, сделав несколько ударов в грудь, зашипел, коверкая слова:

– Ave Angelus... Иди сюда ...Domini ...малтшик. Et Verbum caro factum est. Et habitavit in nobis...ждет тебя... Ora pro nobis...

Со стороны зрителей из компании Левандовского раздались подбадривающие крики:

– Войшицкий, почто стоишь-то. Хорош урчать. Бей этого юнца, да и дело с концом.

Тот недовольно зарычал, на момент отвернувшись в сторону зрителей. Схватившись по привычке за тонкую рубашку противника, моментально отметив качество и ощущения скользкой атласной ткани, я уже шел в атаку. Поляк, заметив мой бросок, в последний момент дернулся, все равно попадая в захват руки под плечо. И последующий за этим бросок. Раздался хруст разрываемой по шву рубахи и противник, по классике направляемый мной, с глухим шумом и всей массой ударился оземь. И мои восемьдесят следом на него. Поляк от боли недовольно заревел подо мной. Вскочил и отскочил от него, принимая вновь защитную стойку для новой атаки.