Чтение онлайн

– Вот так примерно. Самоспасатель воздухоплавающего человека.

– Ну не знаю ...ну и бредни какие-то...невозможно это. Отколь это? – бурчит боцман.

– Сам придумал.

– Ты-ы? Придумал? Как же тебе в голову могла прийти эта задумка?

– Как? Просто жить очень хочется. Спасение воздухоплавающих-дело рук самих воздухоплавающих.

– Ну не знаю, что тут и думать.

– Капитан, а можно где-нибудь найти швею и материал, чтобы пошить самоспасатель. Готов потратить на это свою первую получку. Можно учение провести и что-нибудь на землю сбросить. Да что там, если надо, я готов даже первым спрыгнуть.

Боцман в удивлении крутит у виска, мол, ты что, белены объелся. Капитан, недолго думая, соглашается.

– Будем, Сереж, снова в Кайгороде, в порту будут тебе швеи и матерьял. Ежели задумка толковая, на всю команду сделаем. Свои деньги срасходую, а сделаем.

Через несколько дней приземлившись в военном порту Кайгорода капитан согласовал ремонт дирижабля в мехмастерских, после чего отправились к полковым швеям в мастерскую. Объяснив, чего мы от них хотим, женщины посомневавшись, все же взялись за наш заказ и принялись за работу. Опытовый заказ состоял из трех штук парашютов семиметрового диаметра с отверстием по центру купола, выполненных из накрахмаленных тканей разной прочности, с возможным продлением. Во время необходимой стоянки и проведения ремонта обшивки наш дирижабль пополнял запасы и брал грузы. Ввиду срочности уже через день наш заказ был готов. От нетерпения хотелось опробовать парашют хоть сразу. Получив разрешенье у начальства в порту и вернувшись к себе, капитан велел найти пару-тройку одинаковых ненужных ящиков, набить их всяким хламом, а после, отдав швартовы, подняться на полверсты, сместившись к пустому полю. За нашим исследованием с немалым интересом наблюдали другие капитаны стоявших в порту кораблей. Выпихнув вместе с приданным мне на время матросом, привязанный к парашюту ящик, я вздохнул, держа пальцы крестиком. Прыгать первому опытный капитан запретил. И правильно сделал. Увы, первый, самый тонкий, материал оказался полностью негодным. Порвавшись еще в воздухе, парашют превратился в кусок летящей за ящиком тряпки. Сам ящик стремительно упал на землю и там разбился. Второй опыт с парашютом оказался более удачным. Ящик добрался до земли, но скорость спуска была все же высока, и он тоже разбился о землю. Третий вариант парашюта был самым удачным. Снова выпихнув уже третий ящик с палубы, через несколько мгновений я обрадовался. Самоспасатель удачно раскрылся от потока набегающего воздуха и ящик, спускаясь, плавно полетел вниз.

– Юнга, а ежели надену я с ребятами энтот самоспасатель. А он не раскроется. То что?

Смотрю на него и думаю. Дурак, что-ли. Или придуривается. Шутник, блин. Отвечаю:

– Тогда, матрос, ты точно прилетишь вниз первым.

Тот, представив себе картину, только сглотнул и на это быстро перекрестился.

Капитан, отдав команде приказ швартоваться обратно к кнехту, смотрел за спускающимся ящиком в подзорную трубу. Когда принайтовились, ящик уж давно был на земле. К нему уж на паромобиле подъезжали более расторопные капитаны из числа тех, что следили на земле. Вскоре к ним подошли и мы.

– Можно вас поздравить, Василий Палыч, с удачным опытом?! Ящик благополучно доставлен на твердую землю.

– Можно, но только не меня, а вот этого молодого человека. Это его задумка, я ж только помогал деньгами.

Капитаны с интересом воззрились на молодого юнгу и начали поздравлять:

– Поздравляю. Браво! Хороша задумка!

– Неужто не сомневались? А, Василий Палыч?

– Сомневался, но. Уж больно самому хотелось знать, чем закончится эта затея.

– Так теперь нужно новый опыт производить?

– Какой еще опыт? – не понял капитан.

– Дык найти желающего с воздусей спрыгнуть, ха-ха-ха!

– Штаны ему заодно сухие не забудьте выдать? Ха-ха-ха!

– Да есть тут у меня один!
– и так многозначительно смотрит на меня. Только уголки губ подрагивают в усмешке. Собеседники капитана, поняв, котого он имеет ввиду, громогласно расхохотались снова.

За что мне это?

Летим по пустыне Курсукова второй день. Вокруг никого и предательская тишина. Ну как никого, совсем мелкие дирижабли вроде маленьких почтовых мы в расчет не брали. И вообще в последнее время никакой военной активности катайцев, словно и не было вовсе никакой войны. Под нами барханы наносного песка вперемешку с землей, по которым сухой ветер гоняет одинокие ветки.

– Капитан-лейтенант, по левому борту вижу два дирижабля!

– Чей вымпел?

– Наши, капитан-лейтенант!

Через некоторое время, когда дирижабли приблизились, Семен Семенович снова всмотрелся в подзорную трубу:

– А-а-а! Точно! “Паллада” Поповского и “Ника” Сергиевского! Юнга, а ну дуй наверх! Отсемафорь-ка им флагом. Дай им связку: Вызов – Вопрос -Что случилось.

– Есть капитан-лейтенант.

Бегу наверх. Эти флаги меня когда-нибудь точно доконают. Когда же тут радио-то придумают. Ну или что-нибудь магическое. А то заставил меня боцман не так давно флаги изучать. Да-да, именно флаги, а не фляги. Заучивал тут книжечку “Правила сигналопроизводства на военных дирижаблях” до поздней ночи несколько дней подряд. Ну и боцман матросов, свободных от вахты, подрядил экзамены у меня каждый день принимать. Сядут напротив, вытащат флаг и с ехидненькой такой пакостной ухмылочкой требуют ответа. Мол, ну-ка ну-ка. Через дцатый флаг у самого в глазах рябит и мозги набекрень, а они только знай пакостят. Одни и те же флаги повторяют. Ну подкалывают так. А к концу мучений так снисходительно тебе говорят, ну ничего мол, назавтра уж точно сдашь. А назавтра тоже самое. Зар-разы!

– Семен Семенович, отсемафорил!

– Вижу. Они уж ответ дали. Сейчас мы им, Сергей, свое согласье дадим и будем ждать – и опустившись к переговорной трубе

– Канонир! Сигнальный трассирующий из паропушки по левому борту! Пли!

Через еще полчаса три дирижабля – наш “Новик” и какие-то знакомые капитан-лейтенанту “Ника” с “Палладой” остановились неподалеку друг от друга. С обоих прибывших дирижаблей вскоре спустили малые однотрубные дирижабли. Вскоре малые корабли с гостями подлетели к Новику. Ошвартовавшись, на малые дирижабли наши матросы перекинули широкие мостки на их гондолы. Василий Палыч вместе с Семен Семеновичем и выстроенной на деке, свободной от вахты, командой встречали прибывших гостей.

– Есть у меня пренеприятнейшее подозрение, мой дорогой Василий Палыч, что воздухоплавательная активность катайского флота, несколько спавшая по всему театру военных действий в последнее время, явно неспроста.

– Есть мысли, Виталий Андреич?!

– Есть. Думаю, готовят наши вражины ни много ни мало очередное большое наступление на каком-то участке фронта. Вот и стягивают все дирижабли в кулак. Надобно ждать прорыва с выходом на оперативный простор. А потом и их сухопутные подтянутся.

– Знаешь, я соглашусь, пожалуй. Мелькала и у меня такая мысля, Виталий Андреевич. Только как думаете, где катайцы ударят?

Оба капитана с помощниками подошли к большой карте Гран-Тартарии, висевшей на мостике.

– Думаю вот в этом районе. – Капитан показал на карте большой участок: – И знаете, в своем отчете я отписал о своих опасениях адмиралу.

– И что наш адмирал?!

– А то адмирал! Телеграфировал на это, что надобно держать оборону имеющими силами. Боятся без флота остаться на случай, если катайцам агличане с австро-венграми помогут. Отписали нам, что свободных судов нет и хорошего вам настроения. И добавили, вот ежели прорвут нас эти гады, тогда и вышлет на помощь из резерва вторую императорскую.

– Так она ж в столице. Пока телеграф дойдет, пока сбор экипажей, пока до нас дойдут. Катайцы уж на пол-Тартарии свой десант высадят.

– Ну не на полгосударства, это вы тут, право, загнули. Но, Василий Палыч, тут вы правы.

Собеседник продолжал:

– А что с нами будет?! Если они действительно вдарят в нашем квадрате, нам явно не поздоровится. Тут же на многие версты вокруг нет никого, кроме нас. “Чичагов” и “Спиридов” ушли на переформирование, потому что потрепали их катайцы сильно в начале войны. “Грейг” с “Лазаревым” в Кайгороде встали на текущий ремонт, потому что несли вахту до нас. “Жемчуг” на нихонскую границу пошел, нихонцев встречать. “Орел” поврежден не сильно, но толку с него, как с козла молока. Пока еще рули со столицы пришлют. Можно пойти в Калмацию, наших “Славу” и “Ослябю” догнать. Можем забрать из Кайгорода мелочь пузатую, но на этом решительно все. Я готов выполнить приказ адмирала, пусть я с оным и не согласен. Но мы же втроем их тут не удержим. Чем катайцев сдерживать будем, а, господа офицеры?
– задал риторический вопрос Виталий Андреевичю

Лица стоявших заметно погрустнели и Василий Палыч, чтобы сгладить напряжение, витавшее в воздухе, от сложившейся ситуации, предложил офицерам и по совместительству старым товарищам по воздухоплавательной школе выпить коньяку за неожиданную встречу.

Сегодня Ильгизар Матвеевич, наш боцман, отправил меня в пародвижительный, ребятам там помочь. Сходил, ага.

– Эй, Сергей, ты живой?! Юнга, очнись! Очнись, кому грю! – кто-то сильно бил ладонями по моим щекам.

Взглянув на бьющего меня матроса, откровенно непонимающим взглядом, пытаюсь очнуться. Вокруг меня толпились матросы, некоторые сидели на корточках, смотрели на меня и что-то говорили. Говорили они ну ка-а-кто ме-е-е-дле-нно, а голова кружилась.