Чтение онлайн

– Первый!

– А ну-ка в прицел мне посмотри. Посмотрим, чему тебя там Михалыч натаскивал.

Становлюсь. Быстро навел, по инструкции, прямо как мой наставник учил. Пока главный пушкарь проверял, взял с укладки выстрел. Открыл затвор, вставил выстрел. Закрыл. Проверил наводку еще раз.

– Готово.

– Ну раз так. Пли!

Дергаю спуск. Камешек на дуле мигнул и пушка плавно чихнула выстрелом, окатив всех обоих присутствующих в каземате клубами шипящего пара из ствола. Едва рассеялся пар, как главный выглянул в щели смотровых окон. Усмехнулся чему-то:

– Ты смотри! Ну надо же!

– Чего?

– Точно первый раз в бою!

– Первый-первый, дядя!

– Нет, ну надо же. И не врет пословица. Попал ты. Да удачно, прямо в смотровую запулил. Рука у тебя лёгкая. Ну чего стоишь столбом. По-новой заряжай давай.

– Огонь! Пятый и кормовой, шрапнельными! Огонь! Бронебойные! Огневые! Огонь...огонь...огонь!

Медленно плывущий по небу дирижабль сбрасывал мины целых полчаса по приказу капитана до тех пор, пока он не дал команду отставить. Внизу все уже было кончено. Лес в местах попаданий горел. Стройные ряды кавалерии неприятеля рассеялись по густому лесу, оставив на тракте множество трупов лошадей и их наездников. Возле трупа одной лошади валялся флагоносец со сломанным древком в руках.

Поломанные и сожженные бронеходы догорали на своих огневых позициях, не успев уйти далеко. У некоторых покалеченных бронеходов были оторваны и стволы, и ноги, а рядом с открытыми люками виднелись, пытавшиеся сбежать, их пилоты, не успевшие убежать далеко от своей смерти.

Но и нашему дирижаблю досталось. Кроме двоих матросов, легко раненых в скоротечном бою и лежащих у лекаря в фельдшерской, на красивой обшивке нашего судна красовалось несколько видимых вмятин. И с пяток сквозных, с рваными краями, отверстий, сделанных удачными выстрелами бронеходов. С внутренними повреждениями кое-как управились механики. А по корпусу придется, наверное, капитану в порту Кайгорода на ремонт вставать.

А так, ничего, сегодня мы их уделали.

Во второй воздушный бой мы вступили еще через пару дней неспешного полета, завидев на горизонте, в прямом смысле сцепившиеся с друг другом, катайский и нихонский дирижабли. На мостике капитан с капитан-лейтенантом всматривались в подзорные трубы на развернувшуюся в воздухе трагедию боя.

– На абордаж их берут, чертей полосатых! Видишь, Семен Семенович!

– Нихонцы-то посольские, Василий Павлович! Орудий там раз-два и обчелся. Куда ж им воевать. Странно, что без охраны. Проскочить, верно, хотели. Эвона на свой посольский вымпел понадеялись. Ось, думаю, катайцы-то и полезли! Вдарим по гадам этим, а капитан?!

– Куда ж стрелять-то. Пока пристреляемся, по нихонцам, как есть, попадем с такой-то дистанции. А защита там, сам понимаешь! Узнают в верхах, за гибель посольских спасибо не скажут.

– Ну нельзя ж так оставлять, капитан. Что ж мы, гады какие, мимо пройдем?

Когда с посольского дирижабля подняли вымпел-сигнал о помощи, капитан раздумывал недолго:

– Вдарим им, Семен Семенович! Готовь абордаж!

И все завертелось. Капитан отдал приказ связать катайцев абордажем. Для чего всех, участвующих в абордаже, матросов в оружейке снабдили парострелами и нужным инструментарием. Меня как самого молодого от участия отстранили, но на всякий случай, держали ‘под парами’. Перед началом достал свой трофейный парострел из сидора под койкой, осмотрел, погладил руками и сунул себе за пазуху.

Подходим ближе с кормы, аккуратно и плавно, стараясь не повредить при стыковке сильным ударом сцепленный с неприятельским, посольский дирижабль. Наш корабль, подходит вплотную и своим бортом сносит выставленные под углом стволы орудий врага по левому борту.

Команда неприятеля была увлечена абордажем и боем на мостках и в помещениях посольского корабля и приблизившийся к ним наш дирижабль просто упустила. Послышались скрежет гнущихся переборок, треск лопающегося от напряжения металла, усиленный металлическим воем, вырываемых из своих креплений, паропушек. Первыми, под прикрытием парострелов, в дело вступили матросы с веревками с привязанными небольшими якорями на концах. Раскрутив груз, они ловко закинули якоря на судно неприятеля и зацепили их за выступающие части. После, обернув веревки через блоки, начали натягивать их, притягивая чужое судно к своему.

– Братва, кошками скорей притягивай! Веревки тянем! Др-ружно! Поднажмем! Кидай мостки катайцу! На шкафут и шканцы!

Судно притянулось к соседнему, после чего матросы принялись вязать узлы. Тем временем другие рвались на абордаж.

– Вперед, братцы, ура! Ура-а! У-р-ра!

Хотя дирижабли относительно друг друга нехило так смещались вверх и вниз, тем не менее наши матросы с парострелами в руках, ловко пробежав по узким мосткам, скрылись во внутренних палубах катайского дирижабля. Вскоре оттуда послышались стрельба парострелов, крики и звуки борьбы. Ильгизар Матвеич вскоре отправил меня туда тоже:

– Юнга! Твоя очередь! Берем лекарский набор. Шуруй туда, поможешь! Наши не справляются! На той стороне матрос тебя уж ждет. Одна нога тут, другая там!

– И я не понял, – тут Матвеич увидал торчащее у меня оружие: – отколь у тебя парострел! А-аа, черт с тобой, нет времени. Выполнять!

Схватив запасную лекарскую сумку, подбежал к мосткам. Ч-черт, какие они здесь узкие. Страшно! Как же матросы по ним ходят, не свалиться бы вниз самому. Лучше вниз не смотреть. Свалишься, костей не соберут. Вниз не смотрим. Не смотрим.

Матрос, стоявший с парострелом на другой стороне, призывно махал мне рукой, мол быстрее давай. Качаюсь на мостках из-за набегающих воздушных потоков и балансируя, медленно перебегаю на другую сторону, стараясь вниз не смотреть. И в очередной раз сказал “спасибо” неизвестному мне придумщику, что прилипающие к металлу ботинки придумал. Не сильно липнут, но держат.

– Напужался?!
– смеется щербатый матрос: – Ось в первый раз завсегда так. Пошли. Только поперед меня не суйся.

Идем внутри палубы катайского дирижабля. Сопровождающий меня матрос с парострелом впереди, я же позади. Смотрю по сторонам. Ничего особенного, внутри почти как у нас. Только надписи на стенах восточные. Ничего похожего с нихон. Спускаясь по лестнице на нижнюю палубу, встретился первый труп катайца. Вдалеке слышны звуки стрельбы парострелов, какой-то лязг и стоны раненых.

Выходя на нижнюю палубу, натыкаюсь на сопровождающего. Тот уже стреляет по кому-то, одновременно отпихивая меня. От стрельбы воздух в коридоре заполоняют клубы теплого пара. И через пару секунд, получив ранение, со стоном падает сам, сраженный выстрелом из вражеского парострела. Прячусь за угол, одновременно вытаскиваю из-за пазухи свой парострел. Перевожу рычаг стрельбы на ‘бой’. Слышу шаги медленно крадущегося человека. Похоже он там один. Кладу сумку на пол. Замираю. Страх. Неизвестность. Слышу, как гулко стучит мое сердце. И все же решаюсь выстрелить по идущему врагу, предварительно упав на пол.

Броском падаю в проход. Стреляю. Парострел резко дернулся, выпуская клуб пара. Не ожидавший такой подлянки, низкий стройный офицер-катаец в флотской форме не успел выстрелить и упал убитый навзничь с парострелом в руке. На темно-синей форме в районе груди офицера появились темные кровяные разводы. Его вторая кисть нервно разжалась, выпуская из рук ножны с странным и красивым мечом с каким-то шнурком на конце. За ним в неестественной позе лежал матрос с парострелом в руках, убитый видимо щербатым.